я поддерживаю иллюзию здоровых отношений и не ведусь на заигрывания первой попавшейся тёлки!
– То есть ты хочешь сказать, что я…
Марк вскинул брови, ожидая, когда я продолжу фразу, но слова снова застряли в горле. Ну нет же. Не ведусь?
Просто это грёбаное одиночество так и толкает меня в объятия, которые раньше дарили покой.
– Тебе легко говорить! Это не ты был в отношениях несколько лет, а потом остался один, выброшенный на помойку, как ненужная вещь!
Произнесла это и тут же замолчала, мечтая прикусить себе язык.
– Такой ты себя чувствуешь? – Марк искренне не понимал. Его голос стал тише. – Ненужной?
Опустила глаза и сглотнула. Наболтала лишнего! Дура!
– Вики, – Аполлон шагнул ко мне и сжал талию, притягивая ближе. – Думаешь, ты никому не нужна?
Он пытался поймать мой взгляд, но я отвернулась, и ему пришлось заставить меня посмотреть в зеленые глаза, сжав подбородок.
– А кого я буду донимать, отрабатывая навыки остроумия?
Искра нежности скользнула во взгляде, и он продолжил:
– Кого буду ловить, не давая сверкать голым задом перед гостями?
Не выдержала и хмыкнула, старательно подавляя улыбку.
– Кто будет складывать китайскую стену из подушек, чтобы мне спалось теплее?
С каждой фразой все тише и ближе, гипнотизируя бархатом голоса.
– Кто будет бесить меня и в то же время притягивать как магнит?
Подушечкой большого пальца по нижней губе, заставляя прикрыть глаза.
Впился в губы, сминая сомненья, вытесняя из головы все мысли, кроме одной-единственной:
Еще!
14
Новый день встретил тишиной и теплым светом, пробивающимся сквозь шторы в комнату.
Угрызения совести начали мучать меня еще до того, как я открыла глаза, а тяжесть мужской руки на животе подсказала, что они обоснованы.
Дура.
Тихонько повернула голову, и сердце сжалось, стоило заметить спящего рядом Аполлона.
Одеяло обмотано вокруг бедер, красивая, тронутая загаром грудь, мужественная шея, на которой виднелся…
О боже…
Зажмурилась и отвернулась.
От души хотелось списать все на алкоголь. Хотелось сказать, что в меня вселился демон. Хотелось придумать сотни отмазок, но я понимала, что все они будут звучать глупо.
То, что произошло, было ужасно постыдно, и я принимала в этом непосредственное участие.
Начнем с того, что я сделала это с парнем, которого знаю от силы пару дней. Это раз.
И даже, несмотря на сводящие с ума воспоминания о его руках на моем теле, о поцелуях, доводящих до исступления, и ласках, подаренных сквозь пелену крышеносного экстаза, я не могла спокойно смотреть на себя в зеркало, когда аккуратно выбралась из плена его рук и на цыпочках скрылась за дверью ванной. В отражении была не я, а все еще та незнакомка, которой я стала в эту ночь.
Губы распухли, волосы всклокочены, на коже то там, то тут виднеются следы ласк, и самое страшное: в глазах томительный, заставляющий принять поражение огонек удовлетворения.
Дура.
Второй причиной, по которой нам не следовало делать это, был контракт. Этой ночью мы нарушили самое главное правило, которое я мысленно поклялась никогда не нарушать.
И как теперь поступить?
В экземпляре того самого контракта, который Марк высылал мне на электронку, было четко прописано, что близость и все вытекающие возможны только по обоюдному согласию и за отдельную плату.
Да. Только сейчас до меня дошло, что он, вероятно, делал это и с другими своими клиентками. Боже, какой стыд…
Одно дело, дарить поцелуи и ласки той, кому ты нравишься, и кто нравится тебе, и совсем другое делать это с той, кто платит.
Фу. Мерзость.
И, наконец, третья причина, по которой нам не следовало затевать это всё – возможные последствия. Чисто теоретически, они могут быть разными, от жуткого стыда, который я испытываю сейчас, до вполне осязаемых и реальных, которые могут проявиться через месяц.
Нда. Не хотелось бы думать об этом сейчас, но, честно сказать, такая вероятность есть.
Потому что я прекрасно помню, что мы не…
Ну, в общем, понятно.
Интересно, куда делся мой здравый смысл этой ночью?
Вероятно, он остался там, на пляже, у самой кромки прибоя, когда Аполлон коснулся моих губ.
Я должна была еще тогда отпрянуть и уйти, но безумная, неутолимая жажда, которую я ощутила, стоило только нашим языкам столкнуться, стерла все барьеры, и я обхватила его шею руками, прижимаясь ближе.
Жар его тела был таким обжигающим и желанным, что хотелось сдернуть с себя эту чертову футболку, чтобы каждой клеточкой кожи ощутить его на себе. Согреться. Сгореть.
Марк глухо застонал, стоило мне прижаться к нему теснее и ответить на сводящий с ума, лишающий контроля и остатков разума поцелуй.
Дьявол!
Он отстранился, вглядываясь в мои глаза, и вложил в мою голову мысль, что нам пора покинуть пляж. Да, именно вложил, потому что мы не разговаривали, но я прекрасно помню, что прочла это по его взгляду.
Зеленые глаза, казалось, заглядывали в самую душу, и заставляли сердце заходиться в безумном ритме, стоило мне прочесть в них то, что испытывал Марк. И что испытывала я.
Голод.
Как оказалась в машине, толком не помню. Не помню и то, как незамеченными прошли сквозь гостиную, в которой у телевизора еще сидели мужчины-полуночники.
Едва мы оказались в комнате и замок на двери щелкнул, все барьеры рухнули, и я, отбросив последние сомнения, позволила Аполлону сделать то, о чем мечтала, еще стоя на горячем песке.
Сдернуть с меня эту ненавистную футболку.
А дальше все как в тумане.
Сильные руки на талии, дернул вверх, обхватила его ногами, позволяя отнести себя к кровати.
Упали, судорожно прижимаясь ближе, избавляясь от остатков хрупких преград между нами.
Казалось, мы оба ждали этого момента очень долго, словно вся жизнь до этого
