находилась на низком уровне. Поэтому Жукову и пришлось отдельным приказом разъяснять штабам то, что они должны были уже знать из «Наставления».
Как надо допрашивать пленных
Было бы несправедливо винить в безобразном обращении с пленными и трофейными документами только штабных работников низшего и среднего звена. Вопрос о работе с ценными источниками информации еще до начала войны должны были проработать высшие инстанции — Народный комиссариат обороны и Генштаб. От них войска должны были получить внятные инструкции о том, как работать с пленными и что делать с документами. Но, судя по всему, такая система не была создана. Как следует из вышеприведенных слов генерала Никишева, опросы пленных были бессистемными, а штаб СФ сам передавал подчиненным штабам перечень вопросов, которых нужно было придерживаться.
Уснувший после допроса немецкий офицер, взятый в плен разведчиками 49 гвардейской стрелковой дивизии
Упомянутое «Наставление» 1942 г. обрисовывало общий механизм работы с пленными, но подробностей не содержало. К примеру, его пункт 199 гласил, что в полковых штабах опрос должен быть коротким, «рассчитанным на получение лишь данных, интересующих полк на настоящий момент боя». Полученные сведения следовало заносить в опросные листы, которые затем вместе с пленными направлялись в штабы дивизий. Далее наставал черед допроса в штабах дивизии и корпуса:
«Опрос пленных в штабах дивизии и корпуса производится начальником разведывательного отдела (отделения) после предварительного просмотра опросных листов, присланных подчиненными штабами.
При опросе пленных в каждом штабе прежде всего должно быть уделено внимание сбору сведений, предусмотренных планом разведки данного штаба»[78].
Кажется, изложено четко и понятно. Но гладко было на бумаге. Как следует из вышеизложенных примеров безобразий с опросами языков и затяжками времени при их передаче в высшие инстанции, сотрудники разведки частей и соединений не имели подробной инструкции, разъяснявшей, что и как им нужно делать. Как удалось установить, инструкции, регламентирующие работу штабов с пленными, появились лишь в 1943 г. после приказа Жукова № 87705. Правда, их разрабатывали штабы фронтов, а не Генштаб и НКО. Доказательством тому является «Инструкция частям и соединениям Степного фронта о порядке допроса пленных и обработке трофейных документов». В ее вступлении говорилось:
«Настоящая инструкция разработана разведывательным отделом штаба Степного фронта в соответствии с приказом НКО СССР от 6.2.43 г. и в развитии Наставления по Полевой службе штабов Красной Армии 1942 года в целях создания порядка в деле обработки пленных и документов штабами войск»[79].
Из этого следует, что до нее в этом деле в войсках царил беспорядок, который творился при попустительстве высших инстанций Красной Армии. Знакомство с документом показывает, что к 1943 г. в штабах фронтов уже придавали большое значение этому вопросу. Инструкция буквально до запятой регламентировала работу разведорганов, четко и грамотно разъясняя порядок работы с пленными и документами. После ознакомления с ней у офицеров-разведчиков не должно было возникать никаких фантазий и отсебятины в отношении ценных источников информации.
Приказ командира 111 стрелковой дивизии о запрете расстрелов пленных. Этот документ не имеет даты, но есть все основания предполагать, что он был издан в конце января 1945 г., когда дивизия вела боевые действия на немецкой территории во время Висло-Одерской операции. За этот период существуют и другие приказы комдива о прекращении уничтожения гражданского имущества под предлогом «мести и ненависти к противнику». Этот документ является одним из свидетельств, что случаи расстрела пленных имели место и в конце войны
Можно предположить, что такие же инструкции появлялись и на других фронтах. Однако сложившуюся ситуацию они полностью так и не исправили. Печальным примером продолжавшихся безобразий в отношении пленных служит приказ штаба 3 А от 24 августа 1944 г. В нем начштаба генерал Ивашечкин отмечал:
«Обработка пленных, захваченных в дни активных действий в звене дивизия-корпус, поставлена исключительно плохо. Разведотделы корпусов мало занимаются допросами пленных, с целью выявления противостоящих частей противника, их состава, границ отхода, задачи и так далее. Например, поданным РО 22.8.44 г. соединениями 35 ск было захвачено — 78, 41 с к — 8 пленных, но данных допроса в разведотдел армии передано не было»[80].
Выводы
Изучая документы, касающиеся проблем войсковой разведки Красной Армии, можно прийти к выводу, что причины поражений 1941–1942 г. связаны с низкой штабной культурой, с военачальниками различных рангов, не понимавших значения разведки, с неоперативной обработкой тех скудных данных о противнике, которые поступали в Генштаб. Корни проблемы произрастают из довоенного времени, о чем свидетельствует упомянутое совещание высшего руководящего состава Красной Армии в декабре 1940 г. Кроме Мерецкова, о слабом понимании роли разведки в войсках говорили и другие военачальники. Неудивительно, что начавшаяся война вскрыла множество проблем по ведению разведки и работе с добытыми сведениями.
С 1943 г. НКО и Генштаб начали наводить в войсках порядок, борясь с творившимися в разведке с первых дней войны безобразиями. Как свидетельствуют документы, окончательно победить эти безобразия не удалось: пренебрежительное отношение к пленным как к ценным источникам информации продолжалось вплоть до 1945 г. Однако повышенное внимание со стороны командования Красной Армии к проблемам разведорганов все-таки помогло улучшить их работу. Приказ народного комиссара обороны И. Сталина № 0072 «О состоянии органов войсковой разведки и мероприятиях об улучшении ее боевой деятельности» от 19 апреля 1943 г. и последовавшие за ним проверки организации и техники ведения разведки на фронтах, проводившиеся офицерами Генштаба, сыграли свою положительную роль.
Можно сказать, этот приказ оживил войсковую разведку Красной Армии. В структуре разведки произошло важное изменение: начальники разведотделений дивизий и разведотделов уровня корпус — фронт наконец стали заместителями начальников штабов. Это повысило их статус, весьма низкий в первые военные годы, и дало им новые возможности в работе. В отношении трофейных документов Сталин использовал недвусмысленную формулировку «немедленно доставлять в разведывательные отделы штабов фронтов и армий», узаконив это правило окончательно. Благодаря этим и другим изменениям войсковая разведка Красной Армии наконец-то обрела силу и внесла свой вклад в победу в Великой Отечественной войне.
Глава 5
Злейший враг разведчика
В годы войны перед разведподразделениями стрелковых частей и соединений стояла важная задача — взятие контрольных пленных. Выполняя ее, разведчики буквально ходили под смертью, сталкиваясь со множеством опасностей. Самой страшной из них были мины, и потому важнейшую роль играла инженерная разведка перед проведением поиска. Саперы должны были установить наличие минных полей на намеченном маршруте и сделать в них проход. Бывало, что саперы ошибались, а иногда разведчики выходили на задание и вовсе
