Ад и все черти, что может превзойти это?
Пару секунд спустя Гейдж мягко выскользнул, плотно придерживая презерватив, перед тем как выбросить его. Он обнял руками Брейди за талию и прижал его ближе, оставляя мягкие поцелуи благодарности на его шее.
Через несколько минут, отдышавшись, Брейди спросил, до конца не веря, что слова исходят от него.
— Тебе нужно поговорить?
Гейдж прикрыл глаза, выждав долгое мгновение.
— Просто нужен ты. Только ты, — и еще спустя какое-то время, — позволь мне остаться, — отчасти приказ, отчасти мольба.
Брейди знал, что Гейджу, в конечном счете, придется оставить его тело, его лофт, его жизнь, — эта фантазия была подобна лихорадочному сну, от которого Брейди когда-нибудь очнется — но жар настоящего держал холодное будущее в отдалении.
Он кивнул отражению Гейджа, потому что если бы он заговорил, то, наверное, сказал бы что-то глупое, наподобие “Останься навсегда”.
———————
[1] “История игрушек” — американский мультфильм, созданный студией Pixar совместно с компанией Уолта Диснея.
Глава 8
Гейдж направлялся на кухню “Смит & Джонс” с четкой целью. Он нанял Хавьера в качестве шпиона, и су-шеф недавно написал, что Брейди прямо сейчас бравирует ножом и нагло полагает, что может сегодня работать на смене. Гейдж заявился, чтобы сыграть роль инфорсера[1].
Как обычно в шесть часов вечера, место было забито толстосумами профессионалами вперемешку с парнями с причудливо подстриженной растительностью на лице и желающей выставить себя на показ толпой. До того как Гейдж дошел до места назначения, кто-то окликнул его по имени.
Он развернулся и тотчас же заметил эффектный выделяющийся костюм и еще более эффектный взгляд голубых глаз. “Ну, привет, Ваше Сексуальное Величество”. Эли Купер, правящий король Чикаго, сидел в кабинке с iPad, пачкой документов и низким стаканом чего-то, что выглядело как скотч. Гейдж подошел к нему, закончив свою короткую прогулку насмешливым поклоном.
— Мистер мэр. Выглядите сексуальней, чем обычно.
Эли вздохнул.
— Уймись, Симпсон, и сядь.
Факт: флирт заложен в ДНК Гейджа. Связанный с этим факт: Эли был очень подходящим объектом для этого. Темноволосый, носящий подтяжки и отлично сложенный метросексуал с линий подбородка, которой можно резать консервные банки. Гейдж скользнул в кабинку, взял скотч мэра и сделал глоток.
Эли закатил глаза, словно это было обычным делом для них и Гейдж рассмеялся. Ему даже не нравится скотч.
— Как там Александра? — спросил мэр. — Уничтожила за последнее время еще какие-нибудь роскошные авто?
Ин-те-ресно. Кинси упоминала, что между Эли и Алекс летали такие искры, что это могло бы превратить мэрию в адское пекло. Похоже, за этим дымом скрывалось достаточно огня.
— Она в поисках очередной жертвы. Какую машину ты водишь?
— Нечто ужасно дорогое и покрытое броней. Хотя сомневаюсь, что это остановит такую угрозу, какой является твоя сестра, — все следы смеха испарились, когда он посмотрел на Гейджа своими опасными светло-голубыми голубыми глазами. — Итак, расскажи мне, как ты собираешься не просрать все с Брейди на этот раз.
От возмущения голос Гейджа был больше похож на рычание.
— Можно подумать, что в том, как все пошло по наклонной в прошлый раз, нет вины твоего приятеля, который всего самую чуточку невыносим?
— Он очень упрямый, — признал Эли.
— Говори, как есть.
— Заноза в заднице.
— Королевская заноза в заднице.
Эли усмехнулся и Гейдж ответил тем же. Парень был засранцем, но Гейдж полагал, что, чтобы управлять Чикаго, именно таким и нужно быть.
— На самом деле все хорошо.
— Он нормально спит?
Нет. Брейди спал не очень хорошо, по крайней мере, когда Гейдж был рядом. Обнимая руками все эти жесткие мышцы, Гейдж годами не спал лучше, но каждый раз, когда он просыпался, тело Брейди было напряженным, в состоянии повышенной готовности. Словно он снова был в ночном дозоре на службе в морпехах.
Гейдж подозревал, что знал ответ, если честно, он не был уверен, что сможет справиться с ответом, но в любом случае спросил:
— Почему он плохо спит?
Улыбка Эли исчезла.
— Что ты знаешь о том, что произошло в Афганистане?
— Только то, что прочитал он-лайн за время твоих последних выборов, — да, это смущало. Все, что Гейдж знал о проблемах Брейди, были короткие новостные заметки, выпущенные во время первой избирательной кампании Эли. Эли, Брейди и два других пехотинца были захвачены и их пытали целую неделю, прежде чем они спаслись. Одному из команды это не удалось.
Эли Купер превратил историю в преимущество для своей политической карьеры. Брейди превратил ее в оправдание, чтобы держать всех, включая Гейджа, на расстоянии.
Мэр сделал выдох, который сдерживал несколько напряженных мгновений. Выражение его лица стало жестким, редкий момент приподнятого занавеса, подобного которому он никогда не рисковал показать на публике.
— Эти алькаидовские ублюдки основательно поработали над ним, Гейдж. Это было ужасно для всех нас, но он был нашим командиром и они вытворяли с ним такое дерьмо, о котором он до сих пор не хочет говорить. Резали его на ленточки, обливали кислотой тело, оставляя шрамы снаружи и внутри.
Сердце Гейджа остановилось, когда он слушал признания Эли о дерьме, которое он никогда не мог даже представить, и Гейдж не знал, хочет ли, чтобы то снова забилось. Он получил свою не заслуженную долю издевательств, когда был ребенком со своей сумасшедшей мамашей, но он стал сильнее. Благодаря помощи Шона Дэмпси. С любовью своей семьи. И если когда-нибудь и просыпался, чувствуя себя так, словно на груди сидел слон, он делал пару глубоких вдохов и избавлялся от этого к чертовой матери.
— Ты там в порядке? — Эли подтолкнул свой скотч ближе к Гейджу.
Нет, не в порядке. Детали были достаточно ужасными, но сейчас он чувствовал себя частью какого-то большого плана, приведенного в движение Эли Купером.
— А что, как ты думаешь, должно было случиться, Купер? Один хороший трах и Брейди внезапно станет нормальным? Это так не работает.
Брови Эли сошлись вместе, когда он посмотрел в сторону кухни и обратно на Гейджа.
— Я хорошо разбираюсь в людях, и тем вечером, когда я представил тебя Брейди, то увидел что-то в тебе. Это твое поведение в стиле улыбайся-и-трахай-все-что-движется довольно милое, но мне показалось, что в этом есть нечто большее.
