— Мэриан, мы можем поговорить?
— Можем, но начало мне уже не нравится, — бормочу себе под нос, стараясь абстрагироваться от будоражащего мозги аромата.
Даже интересно, о чем такой, как Рей, собирается со мной разговаривать.
Поднимаю на него глаза, показывая, что слушаю.
— Нас каким-то образом срисовали мои предки и хотят завтра сюда приехать. Давай сыграем на опережение? Камеры в той забегаловке были так себе, они знают лишь, что моя пассия – блондинка. — Каланча без предисловий вываливает на меня эту, крайне странную, просьбу.
— На опережение, чтобы что? — цель этого странного мотива мне пока не ясна.
— Чтобы отец понял и отвалил, наконец. Хватит с меня этих тупоголовых кукол. Пусть думает, что пока у меня роман, мне не до невест и брачных контрактов.
Обалдеть…
— А чего к Лее не подкатил с такой просьбой? Она будет очень рада в очередной раз повиснуть на твоей длиной шее, — язвлю, подначивая Рея. Жду, что Каланча взорвется и скажет, что ему реально от меня надо.
— Очень смешно, Крольчонок. — Закипает золотой мальчик. — Дешёвые девки меня не прельщают.
И столько брезгливости в его взгляде, что внутри меня тут же просыпается бунтарка.
— А вдруг её малыш был от тебя, мистер персиковые щечки? Контрацепцией-то не научился пользоваться…
Бешусь ещё больше от его громкого хохота. И отчего-то ощущаю себя клинической идиоткой, спалившейся на ревности.
К счастью, с другой стороны двери слышатся тяжелые шаги, и кто-то принимается ковыряться в замке. Пользуюсь тем, что нас вот-вот освободят и решительно сообщаю свой отказ.
— Рональдс, давай ты со своими проблемами сам разберёшься. Я – пас.
Для достоверности своих слов, я снимаю с себя его пиджак и накидываю на мужское плечо.
— Выпархивайте, пташки мои! — гогочет Пол, просовывая свою голову внутрь. — Жутко тут! Пошевеливайтесь уже, а я пошёл…
Он тихо прикрывает уже не запертую дверь, вышагивая на занятия. А вот меня Каланча не отпускает – хватает за рукав блузки и тянет на себя.
— Значит бывшему придурку ты готова дать своё плечо, а мне нет? — резко произносит Рей.
Ну и какого чёрта я побежала за ним возвращать блокнот?
— Своему бывшему — да! — Уверено отвечаю в напряженное лицо.
Да, я, смалодушничав, позволила Калебу обрывать мой телефон сообщениями, но, после его фото «ню» спустила наше общение на жёсткие тормоза. Тем более, что Тайлеру гораздо лучше. И скоро мистера Нильса выписывают.
— Только тебя это никак не должно волновать, Каланча.
Хорошо, что я забочусь о своём теле и не пренебрегаю спортом: отличная фора выскочить из душного подвала быстрее, чем злая задница Рональдса.
Глава 16
Мэри
Отодвигаюсь в сторону от клюющей носом Иви. Если эта звезда еще хоть немного расслабится, то рискует просто плюхнуться лбом об стол, ругнувшись на всю аудиторию.
К слову, моя красотка здесь не единственная, кто борется со сном. И эта вакханалия происходит на индивидуальной лекции ее обожаемого профессора, организованной специально для юридического факультета.
— Нортон, ты скоро храпеть начнешь! — пихаю соседку, чтобы хоть как-то придать тонуса.
— На прошлой такой лекции он устраивал практические занятия, — буркает Пинки, даже не пытаясь заглушить зевоту. — Не думала, что будет настолько скучно и нашему потоку не повезет…
Давлю смешок и зорким взглядом оглядываю аудиторию.
«А вы думали, что глубокое декольте автоматом добавит несколько очков в копилку знаний? Зачёт автоматом за голый пупок работает только на физкультуре и в медкабинете».
В такой вялотекущей атмосфере проходит первая часть коллоквиума. А окончание перерыва перед второй ознаменовывается приходом мистера Райана Рональдса собственной персоной…
В мою сторону он, разумеется, не смотрит. Золотой мальчик в принципе никуда не смотрит, а вместе со своей свитой садится на первые ряды.
Решил отобрать конкуренцию мокрых трусов у мистера Джейкобсона?
Чем там закончилось у Каланчи с его семейкой я понятия не имею. Вчера они, вроде как, должны были его навещать, но светлой макушки этого жирафа нигде не было видно.
В любом случае – это не мои заботы.
Тем более, что Ларри начинает рассказывать о некоторых кристаллах, используемых во время правоприменительных действий, а это моя обожаемая стезя.
Я настолько отрешаюсь от всего, что, когда профессор Джейкобсон произносит нелогичное «Инертные», машинально выкрикиваю, указывая на ошибку преподавателя.
— Простите, но вы сказали… Антагонизм, — запинаюсь, когда Ларри и вся аудитория вопросительно смотрят, цепко впиваясь в мое лицо и тело.
— А конкретнее?
Прочищаю горло, и, отметая ложную скромность, выпаливаю как есть. Зря я, что ли, столько часов над учебниками корпела?
— Инертный — это антагонизм, Мистер Джейкобсон… Вы же говорите про энергию в чистом виде — лабильность, а инертность — это больше про безволие… Выходит, что используются два антагонистических понятия. — вымученно улыбаюсь светиле наук.
Некстати, прилетает запоздалая мысль: интересно, он теперь еще больше взъестся на меня за публичную «порку»? Понять бы — это такая проверка знаний от Ларри, либо попытка запутать? Или роль играет банальная человеческая усталость?
— Похвально, Мэриан. Хоть кто-то меня слушает. — Мужчина недовольства не выказывает. Напротив, выуживает из профессорского стола специальный браслет и, перейдя через всю аудиторию, лично надевает синий аксессуар на мое запястье.
— Великие умы мыслят одинаково, Мэри. — Мужчина с любопытством смотрит на меня.
Если препод улыбается и отмечает, какая я внимательная умница, то остальные самки богомола мысленно пытаются оторвать мою светлую голову. Даже Пинки… А ведь парень этой розоволосой звезды сидит на первом ряду и видит ее дичайшую ревность.
— Этот браслет больше напоминает ошейник фавориток, — фыркает она, ткнув перьевой ручкой в синий силикон. В опасной близости от того, чтобы проткнуть мою кожу. — Помнится, ты вообще не хотела идти на его лекции, а теперь носишь браслет фаворитки.
Серьезно, что ли?
Блин, вот еще и с тылов не хватает получить. Мало мне ледяного взгляда Каланчи… такой он надменный, что аж язык чешется закуситься в словесной перепалке.
М-да… Не об учебе ты думаешь, мисс Мэриан Нэнси.
— Это отметка успеваемости и допуск к зачету автоматом. — Сухо цежу, отворачиваясь от Нортон. — Таких нужно хотя бы штук десять набрать. А ты, как всегда, всё на свете прослушала, витая в облаках.
Соседка морщится и бурчит традиционное «кому нужны эти знания, когда мистер секси открывает свой рот».
Бу-бу-бу…
Клиническая картинка, как обычно, без изменений.
— Мисс Нортон, вы обсуждаете лабильность? Тогда прошу вместе с мисс Нэнси ко мне. — Джейкобсон, очевидно, решил потроллить меня сегодня.
Заодно и Пинки…
Спускаясь по ступенькам к профессорскому столу с опытами, я делаю пометку в уме, что больше никогда не буду тыкать носом в ошибки или крошечные неточности ни одного из профессоров Уорлдс Энд.
— Мисс Нортон? Смелее, мы не кусаемся. — Ларри Джейкобсон даже не скрывает своего сарказма.
Стоп!
Резко торможу, немного разворачиваясь: оказывается, Иви застыла на месте, как столб и даже не думала идти за мной…
Уф, зараза!
— Сэр, позволите, я займу ее место? — Каланча поднимается на ноги и хищно щурится!
Чёртов золотой мальчик решает вспомнить о моем существовании и, даже не дожидаясь разрешения препода, подходит к столу с опытами.
Ладно, персиковая задница, хрен с тобой!
Давай подыграю…
Я машинально киваю обоим мужчинам, транслируя, что ничего не имею против и, уверенно топаю на эшафот.
— Итак, все мы помним теорию расщепления и ускорения… — монотонно инструктирует нас профессор.
Сфокусироваться на его голосе и опытном задании удается с трудом. Вместо этого, я, как не сильно адекватная леди, стою и принюхиваюсь к парфюму Каланчи.
