Оборотная сторона фотографии с дарственной надписью, сделанной рукой епископа Григория (Лебедева).
Заведующий Петроградским Богословско-пастырским училищем архимандрит Гурий (Егоров), впоследствии – митрополит Минский и Белорусский, а затем – Ленинградский – духовный сын преподобного Серафима Вырицкого. 1928 год.
Настоятель собора в честь Феодоровской иконы Пресвятой Богородицы, архимандрит Лев (Егоров) – духовный сын преподобного Серафима Вырицкого. 1928 год. Причислен к лику святых в 2003 году.
Феодоровский корпус Лавры. В левом крыле, примыкающем к Троицкому собору, за вторым и третьим окном второго этажа – находилась келлия преподобного Серафима, за четвертым окном – келлии отцов Гурия и Льва (Егоровых). Ныне в этих помещениях устроен благолепный домовый храм во имя преподобного Серафима Вырицкого.
Епископ Мануил (Лемешевский), впоследствии – митрополит Куйбышевский, ревностный защитник чистоты Православия, высоко ценивший духовные советы старца иеросхимонаха Серафима (Муравьева). Около 1930 года.
Митрополит Серафим (Чичагов) – управляющий Санкт-Петербургской епархией, священноархимандрит Александро-Невской Лавры в период с 1928 по 1932 год. С 1928 по 1930 год его духовником был старец иеросхимонах Серафим (Муравьев). Причислен к лику святых в 1997 году.
Митрополит Серафим (Чичагов) в своей резиденции в Воскресенском Новодевичьем монастыре.
Родовой образ семьи Муравьевых – Казанская икона Пресвятой Богородицы. Келейная икона преподобного Серафима Вырицкого в Александро-Невской Лавре и в поселке Вырица (ныне является святыней вырицкого Казанского храма).
Преподобный Серафим Вырицкий. Александро-Невская Лавра. Конец 1929 года.
Старчество – это и великая школа опытного богословия: «Молитва с духовным рассуждением – земля обетованная; в ней подобно молоку и меду льется знание причин Промысла и Суда Божия…» – говорит святой Максим Исповедник [53, с. 5]. А апостол Иаков описывает истинную духовную мудрость: Мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, безпристрастна и нелицемерна. Плод же правды в мире сеется у тех, которые хранят мир (Иак. 3, 17–18).
В течение многих лет учился отец Варнава у своих духоносных наставников хранить внутренний мир и достиг на этом пути истинного преуспеяния. Руководство преподобного Варнавы Гефсиманского, приобщение к церковной традиции и опыту святых отцов послужили как бы кратчайшим и удобнейшим путем его восхождения по ступеням духовного совершенствования к старчеству.
Вот сила двухтысячелетней духовной преемственности святой Православной Церкви! Всего два года минуло с той поры, как вступил отец Варнава на путь иночества, а за советами и окормлением к нему уже обращалась большая часть лаврской братии и даже видные деятели и иерархи Церкви – наместник Лавры, епископ Петергофский Николай (Ярушевич) и руководитель Александро-Невского братства, епископ Ладожский Иннокентий (Тихонов), архимандрит Гурий и иеромонах Лев (Егоровы). Своих советов отец Варнава никому не навязывал, но и не оставлял вопрошающих без ответа. Кроткий иеромонах всегда умел терпеливо выслушать и успокоить всех, кто приходил к нему со своими недоумениями. Отвечал же неспешно, с истинным духовным рассуждением. Тянулись к отцу Варнаве и миряне, ибо одним своим видом вызывал он доверие и сердечное расположение даже у людей, которые видели его впервые. Сам Господь помогал через иеромонаха Варнаву обретать им истину в поисках всеблагой и всесовершенной Своей воли.
Отец Варнава никогда не стремился руководить или учительствовать. Он просто сеял вокруг себя плоды правды, о которых говорит апостол Иаков, причем порою сам того не замечая. Поначалу старческое служение отца Варнавы не выделялось особо, но происходило слитно с его прочими обязанностями по Лавре – послушанием главного свечника и чередными богослужениями. Однако, приближался тот час, когда Господь благоволил призвать его к особенному, исключительному служению – всенародного старца-утешителя, молитвенника за всю православную Россию, стонущую от края и до края под игом жестоких гонителей веры Христовой.
Даждь кровь и приими дух
«…сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим».
(Из молитвенного прошения)
20-е годы XX века… Для Русской Православной Церкви это было время особых испытаний – время, когда познавалась истинная крепость людей, тогда один день стояния в Божественной истине мог равняться целым годам жизни в прежние, спокойные времена, когда исповедовать свою веру можно было открыто и без всякой опаски.
Церковь стремилась избежать конфронтации с новой властью и звала к примирению в обществе, однако, несмотря на это, гонения на верующих не только не прекращались, но становились все более лютыми. Репрессии против духовенства и монашествующих, насильственное изъятие церковных ценностей, ущемление духовного сословия в гражданских правах, мощная антицерковная кампания во всех средствах советской периодической печати…
Тем не менее, невеста Христова жила и несла безумствующему миру слово правды Божией. В ту пору Петроград справедливо называли церковной столицей России. Под мудрым окормлением митрополита Вениамина духовная жизнь в городе на Неве шла размеренно и вполне интенсивно. Смиренный владыка, несомненно, оказывал благодатнейшее влияние на деятельность всех своих сотрудников на ниве Божией, от епископа до мирянина. При малейшей возможности он старался посетить приходы епархии. Митрополит Вениамин часто служил в Колпине, Кронштадте, Царском Селе, Луге, Гатчине и других городах губернии. Как бы незаметно, но при явном благоволении Божием устраивались многие дела Церкви. Действенную помощь оказывали правящему архиерею его викарные епископы – Ямбургский Алексий (Симанский), Кронштадтский Венедикт (Плотников) и Лужский Артемий (Ильинский).
Сердцем предчувствуя новые гонения, митрополит Вениамин возвел в епископский сан еще двух достойных своих помощников – наместника Александро-Невской Лавры, архимандрита Николая (Ярушевича) с титулом епископа Петергофского и руководителя Александро-Невского братства, архимандрита Иннокентия (Тихонова) с титулом епископа Ладожского.
При личном участии владыки Вениамина в епархии вновь возникла широкая система богословского образования. Успешно действовало единственное в то время в стране высшее богословское учебное заведение – Богословский институт, имевший очень сильный состав преподавателей: ректор – настоятель Казанского собора, профессор-протоиерей Н. К. Чуков; проректор – заведующий Богословско-пастырским училищем И. П. Щербов; профессора бывшей Духовной Академии – А. И. Бриллиантов, Н. Н. Глубоковский; профессора Петроградского университета – академик Б. А. Тураев, Л. П. Карсавин, И. М. Гревс и другие известные ученые. С благословения митрополита Вениамина, институт содержался на средства приходских общин Петроградской епархии.
При всех благочиниях города и при некоторых храмах действовали богословско-пастырские курсы. Было также открыто множество воскресных школ. Высший церковный надзор за курсами и школами принадлежал митрополиту. По благословению владыки Вениамина, при храмах открывались многочисленные кружки для детей по изучению Закона Божия, читались лекции и устраивались беседы для взрослых.
По-прежнему, вели активную работу более двадцати православных братств святоотеческого направления. Главнейшими из них были: Александро-Невское, возглавляемое епископом Иннокентием; Спасское, возглавляемое иеромонахом Мануилом (Лемешевским); Вознесенское, возглавляемое протоиереем Иоанном Чокоем; Троице-Измайловское, возглавляемое протоиереем Михаилом Чельцовым.
В середине апреля 1922 года прошло очередную регистрацию в губисполкоме «Общество православных приходов Петрограда и его губерний». Это была авторитетная организация, существовавшая с 1920 года. Она сплотила лучших представителей духовенства и мирян. Председателем правления общества был известный юрист, профессор университета Юрий Новицкий; членами правления – почтенные протоиереи Николай Чуков, Николай Чепурин, Леонид Богоявленский, Михаил Чельцов; миряне: Иван Ковшаров, Николай Елачич и другие.
Петроград стал тогда и главным центром православной интеллигенции России. При университете и в ряде других высших учебных заведений города действовали различные богословские общества и кружки. Многие представители интеллигенции, стоявшие до 1917 года далеко от Матери Церкви, меняли свои воззрения и возвращались к вере отцов. Вообще, в Петроградской епархии, несмотря на усиливавшиеся гонения, царил в то время необыкновенный религиозный подъем, и в этом, безусловно, была великая заслуга правящего архиерея.
