но, черт подери, запашок все равно в нос бьет. Все мистер Багли – раскопал его где-то и божится, что сосед у него только этим козлом и выручил своих коров от такой же напасти. От телят под порогом толку не вышло, вот он и решил, что пора привезти козла. Говорит, что вонь эта очень целебная.
– Фрэнк, мне невыразимо жаль, – сказал я. – Значит, продолжается?
Он пожал плечами:
– Да. С прошлого раза, как вы приезжали, еще две. Но я, Джим, уже перестал переживать, и вы, бога ради, не мучайтесь так. Вы же ничего сделать не можете, я знаю. Никто ничего сделать не может.
На обратном пути я угрюмо размышлял над его словами. Заразные коровьи выкидыши были распознаны как болезнь еще в глухом средневековье, и мне приходилось читать в старинных книгах об этом гнусном поветрии, разорявшем тогдашних крестьян, как теперь оно разоряло Фрэнка Меткафа. В те давние дни знатоки объясняли, что причина – нечистая вода, плохой корм, неподвижность, внезапный испуг. Правда, они сумели заметить, что здоровые коровы, стоило им обнюхать недоношенного теленка или послед, почти наверное сами претерпевали ту же судьбу. Но все остальное тонуло в черном тумане невежества.
Мы же, современные ветеринары, наоборот, располагали множеством точнейших сведений. Мы знали, что причина – бактерия Brucella abortus, чьи свойства и жизненный цикл мы изучили в мельчайших подробностях. Однако помочь фермеру в положении Фрэнка мы были способны не больше, чем наши коллеги, писавшие некогда те трактаты. Правда, исследователи, посвятившие этому жизнь, упорно искали такой штамм бруцеллы, который мог бы послужить основой для надежной и безопасной вакцины для иммунизации телят в первые месяцы их жизни, и уже в 1930 году был создан штамм-19, на который возлагались большие надежды. Однако он и теперь, десять лет спустя, находился еще в экспериментальной стадии. Родись Фрэнк, на свое счастье, лет на двадцать позже, почти наверное все эти купленные им с бору по сосенке коровы были бы заблаговременно иммунизированы и ограждены от бруцеллеза с помощью все того же штамма-19. А сейчас мы и вовсе располагаем действенной убитой вакциной для стельных коров.
Главное же, теперь идет осуществление плана, который вообще должен полностью уничтожить бруцеллез, и благодаря ему эта болезнь получила широкую известность. Неспециалистов, естественно, она интересует с точки зрения их здоровья – ведь они узнали, сколько разных тяжелых болезней подстерегают тех, кто пьет молоко от больной коровы. Но мало кто из горожан хотя бы отдаленно представляет, чем может обернуться бруцеллез для фермеров.
Конец истории Фрэнка-фермера был не за горами. Осень переходила в зиму, и, когда он как-то вечером зашел ко мне, крыльцо Скелдейл-хауса искрилось инеем. Я проводил его в гостиную и откупорил пару бутылок пива.
– Джим, я пришел сказать, – начал он спокойно и деловито, – что уезжаю.
– Уезжаете? – Что-то во мне отказывалось верить его словам.
– Да. Вернусь в Мидлсбро, на прежнюю работу. Что делать-то?
Я растерянно посмотрел на него:
– Так плохо?
– Сами прикиньте! – Он угрюмо улыбнулся. – Из всего моего стада только три коровы отелились нормально. Остальные еле ноги таскают; течет из них, а молока нацеживают столько, что и доить не стоит. Телят на продажу или для пополнения у меня нет. У меня ничего нет.
– Но нельзя ли занять, чтобы продержаться? – спросил я нерешительно.
– Нет, Джим. Если я сейчас все продам, мне как раз хватит, чтобы вернуть банку долг. Остальное я занял у моего старика и больше у него просить не стану. Я ему обещал, что вернусь на завод, если с фермой у меня не заладится, и слово сдержу.
– А, черт, Фрэнк! – пробормотал я. – Просто сказать не могу, как мне жаль. Ну хотя бы раз вам повезло!
Он поглядел на меня и улыбнулся без малейшей тени жалости к себе.
– Ну что же, – сказал он. – И не такое случается.
Я чуть не подпрыгнул. «И не такое случается!» Присказка йоркширских фермеров, когда их постигает беда. Старик в Дарроуби был прав: Фрэнк действительно всосал все это с молоком матери.
Да и не его одного постигло такое разочарование. Его сгубила «карусель выкидышей», она же загоняла в угол и многих других прекрасных хозяев. Некоторые затягивали пояса потуже, тратили все, что было отложено на черный день, и впроголодь ждали, покуда не пронесет и можно будет начать сначала. Но у Фрэнка ничего отложено не было, с самого начала на карту он поставил все – и проиграл.
Больше я его никогда не видел. Сперва я думал, что он мне напишет, но потом понял, что, ставя мучительный крест на своей мечте, поставить его он мог только окончательно и бесповоротно.
С некоторых отрогов северных Пеннин открывался широкий вид на панораму Тиссайда, и, когда ночное небо полыхало заревом литейных печей, я всегда вспоминал Фрэнка и думал о том, как ему теперь живется. Нет, конечно, он вряд ли бедствует, но как часто его мысли обращаются к уединенной зеленой ложбине у омытых ветром вершин, где он надеялся создать что-то достойное, и жить там, и вырастить там своих детей?
Ферму в Брансетте купили некие Питерсы. По странному совпадению они тоже приехали из Тиссайда, но только мистер Питерс был богатым директором крупного химического концерна и ферму приобрел, просто чтобы отдыхать на лоне природы. Для этой цели она подходила идеально, тем более что его подрастающие дети обожали верховую езду. Вскоре на лугах там уже паслись лошади и пони. Летом миссис Питерс нередко жила на ферме безвыездно с детьми. Люди они были милые, о животных заботились, и я часто к ним наведывался.
Дом перестроили до неузнаваемости, и теперь я пил там уже не чай, но кофе в изящной гостиной с антикварным столом, мебелью в веселых чехлах и картинами по стенам. Старые службы преобразились в новые конюшни с яркими свежевыкрашенными дверями.
Только построенный Фрэнком щегольский коровник остался в небрежении. В нем хранили корм и солому для лошадей.
Когда я заглядывал туда и видел густую пыль на полу, грязные, почти не пропускающие света стекла в больших окнах, паутину повсюду, ржавеющие поилки, тюки соломы, кучи торфа и мешки с овсом там, где когда-то коровы Фрэнка так гордо праздновали новоселье, у меня всегда мучительно сжималось сердце.
Вот и все, что осталось от чьей-то заветной мечты.
Искусство выработать безмятежный взгляд на мир
– Так нужна вам эта работа или нет?
Уолт Барнетт высился в дверном проеме приемной, небрежно и без всякого выражения оглядывая меня с головы до ног и
