- Вы упомянули сестру... Ваша сестра - Джулия Крестова, которая играет на клавишах в русскоязычной группе "Восточный снег"? - поспешно задал следующий вопрос журналист, услышав про Юлю, хотя время интервью уже истекло.
"Eastern snow", или "Восточный снег", в поселение годы стал очень популярным коллективом, играющим смесь альтернативного рока. Как раз в это время "Восточный снег" должен был выступать на фестивале "Rock Werchter", проводимой в Бельгии, с самыми популярными монстрами тяжелой сцены Европы. На фестивале должна музыканты должны были сыграть одну из своих самых знаменитых композиций, в которой звучала скрипичная партия. На студии, еще несколько лет назад, "Восточный снег" записывал эту песню вместе с Мартой, которая в то время еще только-только реабилитировалась после своей травмы и очень боялась играть. На том, чтобы именно сестра участвовала в студийной записи, настояла Юлия, которая всячески поддерживала Марту. И она не прогадала.
После удачной работы с Карловой, Стас и ребята решили, что неплохо было бы им взять в коллектив скрипача, и они предлагали именно Марте поработать с ними, но девушка отказалась - она хотела продолжить учебу в Московской консерватории, куда у нее был шанс поступить. "Восточный снег" взяли в коллектив другого человека, талантливого парня, который отлично вписался в коллектив, но вышло так, что он в этом месяце заболел, и на фестиваль в Бельгию полететь не смог. Марта, у которой тоже были гастроли, заменить его, естественно, не могла, но Юля по телефону сказала ей, что все в порядке, она нашла человека, который сыграет для ее группы на скрипке. Голос ее при этом был очень довольный.
Марта положительно ответила на новый вопрос журналиста о ее сестре, поняв, что об амнезии журналист ничего не знает, а после по настоянию улыбчивого, но настойчивого менеджера, всюду сопровождающего скрипачку, попрощалась с ним и направилась в гримерную, чтобы, наконец, переодеться и отправиться в гостиницу.
Пока она шла до гримёрки, держа в руках огромный букет лилий - это был единственный букет, который она забрала с собой, в сопровождении менеджера и еще пары человек, то решила позвонить по мобильному телефону сестре. Ника сейчас находилась в родильном доме, и несколько часов назад родила мальчика - пол ребенка давным-давно определили на радость будущей мамы.
Марта не знала подробностей - в тот момент, когда ребенок появился на свет, она собиралась выйти в зал, нервничая перед выступлением в таком грандиозном месте, как, берлинский Концертхаус, и лишь после выступления, перед интервью, увидела сообщение от мамы, что Ника уже родила.
Марта даже на какое-то время забыла о том, что журналист вдруг разузнал о том, что ее пальцы были сломаны - так волновалась.
Кузина ответила не сразу, но все же ответила. Голос ее был тих и слаб - еще бы, несколько часов назад она рожала ребенка, а теперь ее беспокоят по телефону.
- Ну как ты? Как? - тут же спросила Марта взволнованно, чуть не забыв и сначала произнеся это на английском и только потом перейдя на родной язык.
- Хорошо... В смысле, плохо, но не так плохо, как раньше, - с ужасом вспомнила роды Ника. Если честно, она очень боялась рожать и боялась беременности, но все прошло достаточно спокойно.
- А ты боялась, - с облегчением выдохнула Марта
- Ага... Девочка, - едва слышно прошептала вдруг Ника в трубку.
- Что? - не поняла ее сестра. Ника шумно вздохнула и повторила:
- Девочка. Это не мальчик, это девочка. Они неправильно определили пол.
Под "они" она, вероятно, имела в виду врачей.
- У тебя родилась девочка? - переспросила Марта с широкой улыбкой. Надо же, у нее есть племянница.
- Да. Он назвал ее Настенькой, - трагическим шепотом поведала Ника кузине. Она очень хотела сына. И даже имя ему придумала - Мефодий. Они с Кларским, как только узнали о ее беременности, сразу же договорились, что если будет мальчик, ребенку дает имя Ника, а если девочка - Ник.
- Настенька? Анастасия? Красивое имя!
- Я хочу Мефодия! А не Настеньку! Я назову ее Мефодия.
- Тебе Никита не позволит, - хмыкнула Марта, шагая по коридору мимо знакомых музыкантов и легким кивком головы здороваясь с ними. - Нет, ты, правда, в порядке? А ребенок как? Тоже в порядке?
- В порядке... Спит. Рядом со мной. Ма-а-арт... Она такая милая, - прошептала вдруг тихо-тихо Ника. В голосе у нее появилось нечто такое, что скрипачка еще прежде никогда не слышала. - Она такая крохотная. Маленькая... У нее ногти крохотные-крохотные. Она вообще... Она на Ника похожа, представляешь? Я боюсь ее, Мартик. Она на меня когда смотрит, я не знаю, что мне делать. А сейчас она спит, и я не могу оторвать от нее взгляда. Мне кажется, если я перестану на нее смотреть, с ней что-то случиться.
- Ничего с ней не случиться, - уверенно заявила Марта, растрогавшись. Надо же, у нее будет племянница Настя. - Ты же рядом.
- Ага... Ее даже Никита не так боится, как я, - поведала девушка все тем же тихим голосом, явно боясь разбудить новорожденную дочь.
- Никита, Ника и Настенька. Все на букву "н", - рассмеялась Марта, которой вдруг стало очень легко на сердце.
- Ага, - вздохнула Ника. - А-а-а, она начинает плакать!! Я тебе потом перезвоню, хорошо?!
И Карлова сбросила вызов.
Марта, улыбаясь и радуясь за сестру, пошла дальше. Сама она детей совершенно еще не хотела, хотя и Ника тоже долгое время их не хотела, но вот все-таки родила.
Около гримерной скрипачку ожидал высокий стройный молодой человек с копной темных густых волос и с озорными карими глазами. В руках у него был шикарный букет роз. Увидев девушку, он шагнул к ней с радостной улыбкой.
- Феликс! - обрадовалась Марта, не ожидая увидеть пианиста, с которым все это время общалась. Это был настоящий Феликс Грей, тот, который однажды не смог прилететь в ее родной город. - А я и не думала, что ты приедешь!
- Не мог не приехать, Марта, не мог, взял билеты из Лондона и через пару часов я тут, в Концертхаусе. - Он легонько обнял скрипачку, касаясь губами ее щеки и вдыхая аромат волос. - Великолепная игра. Очень техничная. Ты, как и всегда, неподражаема. И замечательно выглядишь.
Марта улыбнулась, обнимая молодого человека в ответ. Он уже несколько лет испытывал к ней романтические чувства, только вот она почем-то не могла заставить себя полюбить Феликса, хотя относилась к нему очень хорошо. Пианист, однако, не унывал и не сдавался, а все пытался перейти из разряда "друг" в разряд "любимый человек". В нескольких интервью Феликс даже признавался, что неразделенная любовь питает его и вдохновляет, правда, он никогда не уточнял, к кому именно у него есть чувства. Для журналистов он был самым романтичным пианистом.
