жертвует собственной жизнью и своими близкими, чтоб обустроить жизнь каких-то грязных оборванцев. Эти прекраснодушные люди из самых благих побуждений пролили реки крови и изничтожили миллионы людей, чья вина была только в том, что они принадлежали к образованным и состоятельным сословиям. В российских школах всё ещё проходят Базарова и до самых недавних пор проходили Рахметова, Павку Корчагина и прочих психо- и социопатов. У некоторых был культовый статус иконы, литературных святых, особенно у главных сочинителей русской словесности и их персонажей, вот эти пары: Лермонтов-Печорин, Достоевский-Раскольников, Толстой-Каренина. Несмотря на то, что эти писатели как люди были совершенной дрянью,равно как и их основные герои, их навязывали детям как примеры для подражания. До кучи, ещё в счастливом советском детстве в качестве примера ставили малолетнего предателя Павлика Морозова, психически проблемную Зою Космодемьянскую, сумасшедшего революционера Овода, государственного преступника Александра Ульянова и всю его неблагонадёжную семейку, особенно младшего братика Володю Ульянова-Ленина.
Русская философская мысль никогда не отличалась особою силою; доморощенные мыслители – от Розанова до Бердяева, от Хомякова до Флоренского – никогда не входили даже в вторую лигу мировых интеллектуалов. Возможно, это подлый заговор русофобски настроенных историков философии, но, если почитать Бердяева или Флоренского, Соловьева или Шпета, то это уровень третьесортного мыслителя Рудольфа Штайнера; это симулякры философии, третий сорт, если за первый брать Канта и Гегеля, а за второй Спинозу и Бэкона.
Но вот у русской прикладной мысли всегда были оригинальные идеи, приводившие к открытиям или новаторствам мирового класса. Так, желая связаться с духами мёртвых, русский изобретатель Попов создал радио. Желая отринуть старый мир и его искусство, Малевич и Кандинский породили феномен русского авангарда, лёгшего в основу всего современного изобразительного искусства и архитектуры. Свои идеи русские всегда могли изложить достаточно внятно. Тот же Малевич оставил внятный и обстоятельный текст о своём видении искусства, названный просто и без затей "Чёрный квадрат"; Кандинский свои идеи, поясняющие абстрактную живопись, изложил в логичном и последовательном тексте "Точка и линия на плоскости". Культ и влияние русской мысли на западную продвинутую интеллигенцию было и остаётся весьма велико. Состоявшиеся мэтры западного современного авангарда, такие как недавно почившая Заха Хадид, звезда мировой архитектуры первой величины, приезжая в Россию, бухалась на колени перед первым авангардистским зданием в мире – Домом Наркомфина в Москве, построенном по проекту Моисея Гинзбурга в 1928 году.
Русские заложили и основы геополитики как науки, и современные методы ведения войны. Жестокий и бесчеловечный маршал Тухачевский, придумавший травить ядовитыми газами собственное русское население, разработал оригинальные подходы к военному делу. Эти идеи потом были подхвачены и адаптированы к ядерному веку маршалом Огарковым, возглавлявшим Генштаб Советской Армии при Брежневе. Тухачевский разрабатывал концепцию "глубокой операции". В свою очередь, он опирался на идеи царского генерала Свечина, перешедшего на сторону большевиков и выучившего множество красных командиров, за что в знак благодарности его в 1938 году расстреляли и закопали во рву в подмосковной Коммунарке. Идеи Свечина, переработанные в новую методологию тактической деятельности начальником Оперативного управления Штаба Красной Армии Триандафилловым, помогли советскому генералу Богданову разгромить японцев в боях под Халхин-Голом. Разумеется, потом эту победу приписали маршалу Жукову, равно как и победу во всей Великой Отечественной войне. Ныне эту победу снова приписывают генералиссимусу Сталину, через поколение победителем назначат кого-то ещё.
Неизвестно, что за умники в 1970-е годы работали с крестьянским сыном маршалом Огарковым над пресуществлением русской военной мысли в новую концепцию войны с ограниченным применением ядерного оружия. Имена советских военных интеллектуалов и теоретиков войны, офицеров в небольших чинах, не обнародовались, а журнал «Военная мысль», где сдержанно обменивались свежими идеями отечественные милитаристы, был в те годы наглухо засекречен. Наступил 1981 год, самый что ни на есть, по мнению либералов, расцвет застоя и стагнации СССР; однако военные учения "Запад-81", проведенные Огарковым по принципиально новым лекалам, озадачили НАТО. Для Брюсселя стало неприятным сюрпризом, что в случае войны от орлов Североатлантического блока останутся только перья. Было обидно, что у сиволапых русских опять появились перетряхивающие основы мироздания идеи, и что эти идеи они иногда могут воплощать в реальность.
Ответом НАТО на советскую угрозу стала концепция управляемого хаоса, опубликованная 1992 в статье Стивена Мосса "Теория хаоса и стратегическое мышление", о котором речь пойдёт несколько позже. Что интересно, к моменту выхода этого сочинения в свет Советского Союза уже не существовало. Ещё через шесть лет, в 1998 году, два мощных пентагоновских мыслителя, Гарстка и Себровски, опубликовали в американском военно-морском журнале Proceedings статью "Net-Centric Warfare: Its Origin and Future", введя в обиход понятие сетецентрической войны; это такой странный конструкт – с одной стороны Net (сеть), с другой стороны Centric (центровой, центральный), но в головах у них этот сферический конь каким-то образом откреативился.
Статья, наделавшая много шума из-за своей невнятной многозначности, тем не менее имела не так уж много содержательных мыслей. Суть излагаемой концепции можно понять по аналогии с компьютерным вычислительным кластером – несколько серверов объединяются в сеть с единым центром управления, но решение самой задачи распараллеливается как Бог на душу (компьютерную) положит, система сама решает, какой сервер какой участок работы выполняет. На этой концепции была разработана модель российского суперкомпьютера Minitera на рубеже 1980-1990-х годов; идея была настолько эффективной и экономичной, что двухтерафлопный компьютер можно было запихнуть в корпус обычного настольного ПК; американский Cray сопоставимой мощности умещался бы в несколько шифоньеров. В российском обиходе этот принцип вычислений назывался оптимизирующей распараллеливающей системой; интеллектуалы из ВМС США назвали этот принцип сетецентрической системой военных действий. На перспективы внедрения в умы военных этой незамысловатой и бесхитростной концепции Себровски и Гарстка смотрели без энтузиазма, цитируя в конце своей статьи ещё одного большого британского стратега Лиддел Гарта, что наиболее трудным делом по внедрению новых идей в мозги военных является изъятие старых идей из этих мозгов. Видно, сразу две концепции в мощных мозгах военнослужащих не уживаются и не сопрягаются. Они могут думать только одну мысль зараз. Поэтому Себровски и Гарстка уповали на волшебное понятие "самосинхронизация" – в условиях одномерных и линейных мыслительных процессов в умах военных, победу в сражениях будущего должна была обеспечивать эта самая самосинхронизация, когда доселе разрозненные и разнородные элементы военной машины в боевом режиме вдруг, ни с того ни с сего, начинали действовать в унисон.
Идеи другого опытного мыслителя, Стивена Мосса, также были созвучны духу своего времени. Он предложил сеять хаос в проблемных геополитических зонах, чтобы из хаоса получался новый порядок, и
