выставило вперёд пустые ладони – белые, полупрозрачные, когтистые. – Я не могу осслушшатьсся приказа. Нээрейксс велел пленить васс четверых, едва вы ссойдёте сс парома. Надеюссь, я не досставил тебе излишшних неудобсств…
Некромант стоял неподвижно, только скосил один глаз на ирна, отобравшего у него сумку и отстегнувшего перевязь. Другой ирн подошёл к Речнику. Тот на всякий случай зажмурился. Ему было очень противно.
- Даже так? – Нецис кивнул на свои вещи, сложенные в распахнутую пасть костяного голема. – Ну, как знаешь. Надеюсь, приказ Нээрейкса не вынуждает нас идти к нему пешком.
- Не бесспокойсся, мы досставим васс бысстро и бережно, - ответило умертвие, и Фриссу почудилось смущение в шелестящем голосе. – Ссо сстороны Ициля это крайне негосстеприимно, но сспорить сс ним ссебе дороже…
Мертвец неопределённо пожал плечами. Нецис ухмыльнулся.
- Ициль Цин’нэйдан хотел, чтобы мы вчетвером зашли к нему в гости? Он мог бы просто пригласить, - колдун покачал головой и оглянулся на Речника. – Микоуайа, проследи, чтобы никто не обидел моих спутников. Не знаю, что Ицилю нужно от них, и подозреваю, что он не знает тоже.
- Нецисс, я только выполняю приказ, - туман вокруг умертвия зашевелился. – Васс нужно досставить к Ицилю – и я васс досставлю. Хорошшо бы, это прошшло без лишшнего шшума и утомительных потассовок…
«Гедимина бы сюда…» - с тоской подумал Речник. Его не без осторожности закинули на спину голема, и мертвяк, уже забравшийся туда, снова крепко схватил его за запястья и приковал к шипам на спине нежити. Нецис сидел рядом, на его руках сомкнулись тяжёлые золотые браслеты. Умертвие, оседлавшее костяного ящера-шипохвоста, объехало вокруг голема, внимательно глядя на пленников, и вскинуло руку, жестом приказывая мертвецам следовать за ним. В хвосте процессии громко рычал и бил хвостом Гелин, растянутый на спине огромного многоногого мертвяка.
- Алсаг! – Фрисс огляделся в тревоге – он не видел хесского кота. Ирн легонько стукнул пальцем по пластине брони на его плече. Двое скелетов подошли к голему и закинули на его спину связанного по всем лапам Алсага. Тот яростно шипел и сверкал глазами.
- Алсаг! – Речник попытался освободить руку. – Кучи костей! Ему же больно! Зачем вы положили его набок?!
- Хссс, - отозвалось умертвие и ткнуло пальцем в ближайшего ирна. – Кошшму ссюда!
Мягкий свёрток подсунули коту под голову. Он оскалился, с тоской посмотрел на Фрисса и прикрыл глаза.
«Когти Каимы…» - Нецис покосился на Речника. «Я бесконечно сожалею. Надо было нам разделиться ещё в порту. А знал ведь, что Нейтиал оповестит Ициля… Джилан меня поглоти!»
«Нецис, погоди сожалеть,» - Фрисс всё-таки дотянулся носком сапога до кошачьей лапы и осторожно провёл по шерсти Алсага. Тот приоткрыл глаз, хрипло мяукнул и снова зажмурился.
«Расскажи лучше, в чём дело. Кто такой этот Ициль, и чего он от тебя хочет? Зачем он послал к нам мертвецов?»
«Рассказ будет недолгим,» - покачал головой Некромант. «Ициль Цин’нэйдан с недавних пор стал Нээрейксом Гвескена… а соответственно – Верховным Некромантом всего Нерси’ата. Не то чтобы я спал и видел, как сместить его с поста… но он меня слишком хорошо знает, а предпочёл бы не знать вовсе. Ни одна моя с ним встреча не обходилась без неприятностей… для нас обоих. Поэтому я на несколько лет забыл сюда дорогу после его избрания. Думал, он немного успокоится. Похоже, не помогло… Я надеюсь только, что он вас ни во что не втянет. Это было бы для меня худшей из бед…»
«Река моя Праматерь… Нецис, я-то думал, хоть в столице Нерси тебя оставят в покое!» - нахмурился Речник. Некромант виновато вздохнул.
«Не думай об этом, Фрисс. Посмотри лучше вокруг – нас везут по живописной местности. Взгляни только! Это Роща Ил-Хецара, прекраснейший сад костей. Великолепные големы, совсем новые… интересно, кто их создатель?»
- Хссс… Вон та крассная исстикисса ссотворена мной, - застенчиво прошипело умертвие, поравнявшись с големом. Речник вздрогнул.
«Как мертвяки слышат мысли?!» - запоздало изумился он.
- Так же, как и сслова, - немедленно откликнулось умертвие. – Ненамного ссложнее. Микоуайа Цин’нильтхи – это моё имя.
- Моё – Фрисс Кегин, - угрюмо ответил Речник. – Не могу сказать, что рад знакомству.
Тонкие, причудливо переплетающиеся золотые линии светились на запястьях Фрисса. Он пощупал их и крепко обхватил пальцами – руки, прикованные то к одному мертвяку, то к другому, успели замёрзнуть, а магические оковы излучали тепло. «Колдовские путы…» - Речник вздохнул. «Не так я собирался войти в столицу Нерси’ата!»
- Нецис, - он осторожно подтолкнул Некроманта локтем. – Они что, считают меня магом?!
- Потише, Фрисс, - колдун недовольно поморщился. – На мой взгляд, ты маг не из последних. Что о тебе думает Микоуайа – спроси у него сам. Та-а… Ициль всегда был склонен к…
Резная каменная дверь громко заскрежетала. Створка тяжело поползла вверх. Широкий сумрачный коридор, освещённый лишь глазницами черепов на стенах, сменился другим – таким же тёмным, но зато пол в нём устлан был полотнищами валяного мха. Ноги утопали в нём по щиколотку. Даже деревянные башмаки мертвецов не стучали о камень пола, собственных шагов Фрисс подавно не слышал.
- Микоуайа! – раздался резкий оклик, и умертвие вопросительно зашипело, рукой преградив чужеземцам путь. – Веди сюда их всех!
Над тремя высокими ступенями открылась ещё одна тяжёлая дверь, дрожащий красный свет хлынул в коридор. Один из ирнов, высоко подняв руку, поднялся по ступеням и с поклоном вошёл в комнату. На его костяном запястье болтался ажурный шар с парой летучих мышей внутри. Шар светился холодной зеленью.
- Нецисс Изгнанный, чужесстранец Фриссгейн… - умертвие махнуло рукой в сторону комнаты и шагнуло назад. Некромант ухмыльнулся, проходя мимо.
- Микоуайа, ты куда?! – сердито закричали из комнаты.
- Хссс… Приказ иссполнен, о Нээрейксс, - умертвие склонило голову. – Я возвращаюссь к повсседневным делам.
- Та-а – голос показался Речнику испуганным. – Микоуайа Цин’нильтхи! Я приказываю тебе войти и охранять тех, кого ты привёл.
Нецис ухмыльнулся ещё неприятнее и ткнул Фрисса пальцем в бок. Умертвие сощурило светящиеся глаза.
- Будет иссполнено, о Нээрейксс, - прошипело оно, подталкивая Речника и Некроманта в спину. От ледяного прикосновения у Фрисса онемела лопатка, и неловко повисла рука. Он поморщился и быстрее перешагнул через порог, вступая в залу, освещённую повисшим в воздухе огнём.
Огонь висел высоко под резными сводами, над головами закованной
