ледяные иглы, и Фрисс покачивался, и ему казалось, что он плывёт в сером удушливом мареве, пропахшем жжёной костью.
- Фрисс! – холодные руки обхватили его за плечи, и Речник мотнул головой, удивляясь внезапной яркости и чёткости мира вокруг. – Фрисс, очнись. Туманный Страж ушёл, и ночь на исходе. Посмотри на меня… вот так… Всё, ворота закрыты, миры разделились, и никто не выйдет из Туманов, чтобы сожрать нас. Вот знал же я, что этим кончится…
- Аххххссса… - белые светящиеся глаза сверкнули из темноты под капюшоном. Умертвие протянуло Речнику бледную когтистую лапу, он вздрогнул и отшатнулся.
- Хватит, Микоуайа, - нахмурился Нецис, закидывая руку Речника на своё плечо. – Иди к Ицилю. Тут без тебя забот хватает.
- Хсссс… Можно подумать, Ицилю их не хватает, - умертвие хмыкнуло и покосилось на расколотые каменные круги. Живые и нежить толпились уже вокруг них с изумлёнными возгласами. У стены мертвяки сооружали носилки из какого-то скелета и укрывали их плащами. Двое ирнов держали под руки шатающегося Ициля. Маг время от времени запрокидывал голову и странно скалился, дрожа всем телом.
- Когти Каимы… - покачал головой Нецис. – Ну, хоть в живых остался.
- Фррисс! – потрёпанный огромный кот с разбега ткнулся лбом в бок Речника, и тот чуть не упал на Некроманта.
- Алсаг! Очень больно? – встревожился Фрисс, увидев пропитанный кровью мех на лапе. Он хотел осмотреть рану кота, но Нецис держал его, а вот ноги – нет.
- Вссе живы, - удовлетворённо кивнуло умертвие, протягивая Нецису костяную клетку с единственной летучей мышью. – За мной, сстранники. Я выведу васс в более сспокойное мессто. По приказу Эннина вы вссе ссвободны, независсимо от того, чем эта ночь кончитсся для Ициля Цин’нэйдана. Ахимаасс был прав – опыт оказалсся вессьма интерессным…
- Хватит болтать, Микоуайа, - нахмурился Нецис. – Фриссу худо. Хочешь помочь – помогай.
Умертвие склонило голову и поманило Некроманта за собой, в узкую позолоченную арку, под череп с багровыми глазницами. Фрисс старался быстрее переставлять ноги, то проваливаясь в туман, то выныривая, и ему некогда было разглядывать барельефы на стенах. Когда над головой раскинулось иссиня-чёрное небо, беззвёздное, затянутое дымкой, он повалился на спину костяного голема и ткнулся лицом в белесую броню. Кот лёг рядом и коснулся носом его лба.
…Тучи бродили над золотыми башнями с самого утра, незадолго до полудня они сомкнулись, и теперь с небес лило так, что в трёх шагах от двери мир таял за серой пеленой. Козырёк над крыльцом – огромный резной лист из костей и праха – колыхался и пощёлкивал смыкающимися пластинами, разбрасывая брызги по мостовой. Речник посмотрел на Алсага, свернувшегося кольцом вокруг опустевшей чаши, заглянул в свой кубок, наполненный густой чёрной жижей, вздохнул и накрыл его листом. В маленьком зале, под свисающими с потолка папоротниковыми ветвями, не было никого, кроме пары скелетов-служителей. Они неподвижно стояли у дальнего дверного проёма, прикрытого занавесью, их глазницы были обращены к дождю.
Маленькая чёрная тень мелькнула за водяной завесой, разорвала её и влетела в зал, меняя форму. Нецис, сбросивший обличие нетопыря, по-кошачьи встряхнулся и опустился на трехногий низенький стул напротив Речника. Вода стекала по волосам, по тёмно-серой чешуе, маг смахнул капли со лба и усмехнулся.
- Хороший день! Жаль, погода не задалась. Не хочешь выбраться на полигон? Меня ждут там после полудня, тебя пустили бы без единого вопроса.
- Спасибо, но мне ни к чему, - покачал головой Речник. – Не холодно под дождём?
- Вода тёплая, как свежая кровь, - хмыкнул маг и внимательно посмотрел на Фрисса. – Ты ходил сегодня на Багряный Остров? Что-нибудь прояснилось?
- Почти ничего, - вздохнул Речник и покосился на сумку. После похода на Багряный Остров, к окружённому негасимыми жаровнями храму Кеоса и к лавкам островных мастеров, она слегка раздулась. Два светильника из молочно-белого праха, превращённого в ажурное кружево, никак не удавалось удобно положить, да и свёрток с костяными крючками, рогатками, распорками и колотушками так и норовил рассыпаться и выпирал сразу со всех сторон. Два кусочка янтаря Фрисс оставил в лавках, ещё один – в чаше у храмовой лестницы. Янтарь ещё остался, были у Речника и красивые ракушки – и он не спешил их потратить.
- Слышал о разливе яда за Костяным Островом. Похоже, там была большая беда, чуть ли не всё озеро тогда почернело. Но разлив давно убрали, и вода с тех пор не портилась. Знать бы, где сейчас прячут Киту… и зачем она им до сих пор нужна…
- Та-а… Да, разлив был страшный, - покивал Нецис и растянулся на столе, облокотившись на него. – Микоуайа видел Киту. Его и других приставили к ней как ночную стражу. Не позавидуешь этой колдунье – и днём встреча с умертвиями никого не обрадует, а уж видеть их каждую ночь… Эннин строит новые очистительные преграды на подземных водостоках, а их нужно проверять. Днём Кита где-то там, в водосточных туннелях, и дневная стража, как говорит Микоуайа, не уступает ночной. Но это не умертвия. Больше я не знаю ничего. Это тебе поможет?
Фрисс растерянно мигнул.
- Нецис, ты зря отвлекаешься от колдовства. И так ты из-за меня чуть не погиб! Если мертвяк расскажет своим владыкам, что ты его расспрашиваешь…
- Всё обойдётся, Фрисс, - усмехнулся Некромант. – Много времени эти расспросы не заняли. Если ты продвинешься так далеко, что понадобится помощь, - зови меня. Гелин со мной, мы тебя услышим. И вот ещё что…
Он достал из малозаметного кармана округлый серый обломок и показал Речнику. Тот удивлённо посмотрел на кусочек стали… хотя нет – это была не сталь, это был «стальной камень» – гематит, довольно редкий и недешёвый самоцвет с непростыми свойствами.
- Это из Шайогона. Помнишь, я обещал найти тебе камень? – Некромант увлечённо рассматривал отполированный обломок. – Мастера Гвескена изготовят для тебя новый шлем. Что тебе по нраву – кожа, кость или, может, прочное дерево? Я выберу лучшее, ты вернёшься на Реку в самой хорошей броне.
Фрисс мигнул.
- Нецис, ты… - он замолчал и покачал головой. – Не надо так тратиться. Тебе ещё нужны будут припасы и всякие вещи… Если ты подаришь мне стальной камень, на Реке я найду ему оправу.
- Тогда возьми его, - Некромант вложил самоцвет в ладонь Речника и встал из-за стола. – Пусть он
