себя и для Михалыча, и поставил их рядом с кушеткой Снежки. Сам сел рядом с ней, Микаэла отобрала у меня попкорн и устроилась в другом кресле, так что по обе стороны от меня оказалось по девушке — но и грабить на попкорн я теперь мог их обеих. А между нами и королём красовалась смятая постель, из которой Михалыча так бесцеремонно вытащили.
— Итак? — я нарушил повисшее молчание, повторив свой вопрос, заданный немного ранее. — Что вашему величеству угодно от синьориты Микаэлы?
Вряд ли король Родриго рассчитывал, что беседа пойдёт в таком ключе и в такой обстановке, он явно не привык отчитываться ни перед кем, но деваться ему было некуда. Со мной он мог бы не считаться, как и с Михалычем, но с нами была Снежана Медведева — и перед ней приходилось держать лицо. Даже если в её жилах не нашлось бы ни капли королевской крови, влияние и богатство её отца были весомой причиной сбавить обороты.
— На самом деле у меня дело ко всем троим.
А вот это явно пришло ему в голову только что — монарх поднаторел в умении играть роли, но, во-первых, совсем недавно он орал, что всё происходящее не моё дело, а во-вторых, для любого выпускника курсов Царя не составило бы особого труда заметить, как в глазах Родриго загорелся огонёк свеженькой идеи.
— Мы слушаем, — капелька настоящего величия в голосе и в позе — и вот уже король в роли просителя. А если учесть, что сейчас во весь голос кричат ему инстинкты…
Он, уже теряющий хватку, но всегда считавший себя альфа-самцом, нарвался на настоящего альфу — молодого, сильного, окружённого статусными самками. И теперь вынужден юлить и выгадывать то, что рассчитывал взять силой. Инстинкты кричат, что он уже проиграл. Хотя, конечно, так легко он не сдастся…
— Синьорита Микаэла находится под протекцией Старков, — начал король. — Я хотел предложить ей сменить покровителя и перейти под протекцию дома Гарсия.
Он сам-то понимает, как это звучит?
— Так сильно хотели, что не могли подождать до утра? — я приподнял бровь. — Что же заставило вас так спешить, ваше величество, что вы устроили скандал на весь отель?
Он недовольно взглянул на меня.
— Мне так захотелось, — отрезал Родриго. — Желания короля должны исполняться немедленно. Упрямство синьориты Микаэлы вызвало мой гнев, так что вина за скандал полностью лежит на ней.
— Понятно. Виновата скамейка, — я задумчиво покивал и запустил руку в пакет Снежки.
— Скамейка? — переспросили обе девушки и король.
— Есть такой тест на психологическое развитие, — пояснил я. — Применяется к маленьким детям. Короткое видео или серия картинок, где мальчик бежит, спотыкается о скамейку и падает. Психолог спрашивает ребёнка, кто виноват в том, что мальчик упал. Дети до трёх лет обычно отвечают, что виновата скамейка. Это нормально, в таком возрасте причичинно-следственные связи ещё не сформированы. Дети постарше отвечают, что виноват сам мальчик, потому что не смотрел под ноги. Но как мы все имеем возможность видеть, в вашем почтенном возрасте, ваше величество, у вас всё ещё виновата скамейка…
— Прекратите мне хамить, молодой человек! — зарычал король. — Иначе я прикажу Алваро вышвырнуть вас за дверь!
— Из номера, за который я заплатил? — я снова приподнял бровь. — Если на то пошло, это вы здесь по моей милости, а не я по вашей.
Король скрипнул зубами и решил меня игнорировать. Я воспользовался моментом и занялся попкорном.
— Я не услышал ответа на своё предложение, синьорита Микаэла, — он обратился напрямую к Михалычу.
— Я не услышала ваших извинений, ваше величество, — дерзко ответила латина.
Король остолбенел.
— Каких ещё извинений⁈ — выпалил он. — За что⁈
— Например, за «дочь осла и шлюхи», — я процитировал его выкрик перед запертой дверью. Правда, в переводе. — Мне кажется, или это странное обращение к девушке, которой собираешься предлагать покровительство?
Я думал, он лопнет от злости. Однако у Родриго хватило выдержки не только продолжить меня игнорировать, но и выдавить из себя подобие извинений. На испанском, хотя уже было очевидно, что я его понимаю, да и Снежка тоже. Своеобразный способ придать происходящему оттенок интимности, но по-своему справедливый. Извинения прозвучали на том же языке, на каком были выкрикнуты оскорбления.
— Теперь, когда мы покончили с этим, нужно решить вопрос с вашим содержанием, — продолжил король. — Я готов выплачивать вам…
— Какое ещё содержание⁈ — перебила его Микаэла. — Я ни на что не соглашалась. Меня устраивает моё положение, и я не собираюсь его менять.
— Положение подстилки нищеброда⁈ — не выдержал Родриго. — Дура, я предлагаю тебе королевский дом!
— И королевскую постель, очевидно? — мне уже всё было ясно, а попкорн кончился.
— Даже если и так, тебе-то какое дело? — он переключился на меня. — Кто ты такой, чтобы упрекать меня? Я король, я могу позволить себе поднять до положения фаворитки любую простолюдинку. Я могу дать положение в обществе! А ты что можешь предложить, кроме члена⁈
Он взглянул на Снежану.
— Я поражаюсь вашему неуважению к себе, сударыня. Допустим, вы с этим проходимцем не по своей воле, вы подчиняетесь решению отца. Но ведь он же у вас на глазах изменяет вам с каждой встречной! Чем, по-вашему, они тут сегодня занимались, в ладушки играли⁈ И вы сидите, молчите и никак не защищаете своё достоинство!
Снежка слегка пожала плечами и ничего не ответила.
— Мой сын любит вас, — продолжал Родриго. — Хотите, я поговорю с вашим отцом? Уверен, после нашей беседы он изменит своё решение, и вы больше не будете прикованы к человеку, который настолько вас не уважает, что притащил вас в номер к любовнице, когда там ещё постель не остыла!
— Я сама могу поговорить с моим отцом, если сочту это нужным, — ещё одно лёгкое пожатие плечиками. — Мне не нужен посредник в вашем лице. И ваш сын тоже не нужен, можете забыть об этой идее, она мне не интересна.
— Зато его величеству очень интересна, — заметил я. — Состояние Медведевых очень нужно дому Гарсия. Настолько нужно, что его величество готов отойти от традиции брать женщин только из одного дома…
— Хочешь сказать, тебе нужно что-то другое? — вспылил король. — Да ты же
