верить. Поэтому, когда пришибленный демон поднял на меня горящие глаза, я с теплой улыбкой сказала:
– Ты – мой, Лин. И даже если ты перестанешь походить на себя самого и, сойдя с ума, решишь меня предать, я всегда смогу тебя остановить. Помнишь «хохотуна»?
Риа замолчала, когда шейри благодарно ко мне прижался, больше не испытывая страха. Всего лишь оттого, что сообразил – в его подчиненном положении, когда я могла заставить его сделать что угодно, у него просто не было шансов предать. А значит, он мог не переживать о том, что ненароком подведет меня к опасному краю. И не бояться, что это по его вине я вдруг сорвусь с катушек.
– Ты мой, – повторила я, гладя тихо урчащего друга. – Даже Айд потерял на тебя право. Так что не бойся силы и того, какой она может стать: я, как и ты, беру от тебя ровно столько, чтобы мы оба могли выжить. И буду заботиться о тебе так же, как ты бережешь от опасности меня.
Лин тихо вздохнул, перестав обращать внимание на Риа, а она растерянно моргнула.
«Госпожа?»
– На нем горит Знак, – кивнула я, перехватив одинаково озадаченные взгляды оборотней. – И он дал клятву, что принадлежит мне душой и телом. Через такие слова не перешагнуть даже демону, Риа.
«Через такие слова не перешагнуть даже богу, – пораженно согласилась она, во все глаза изучая шейри. – Но как тебе удалось его заставить?!»
– Никак. Он принял это решение самостоятельно.
«Но так не бывает! Создания Айда слишком самолюбивы, чтобы обрекать себя на пожизненную кабалу! Это непохоже на демона!»
– Вот именно, – улыбнулась я. – И мне даже кажется, что он – не совсем демон. А временами кажется, что и совсем даже не демон, потому что так признаваться в верности ни одному демону не под силу. В то время как он у меня очень сентиментальный. И не боится в мире ничего, за исключением того, что однажды может меня потерять. Разве простому демону это под силу? И разве хоть один демон ринется на взрослую рирзу, точно зная, что не выживет?
Лин поспешно спрятал нос у меня под мышкой и затих, смущенный, растерянный и, кажется, готовый самым невероятным образом покраснеть.
– А ты полез, – я ласково потрепала его за торчащие снаружи уши. – Знал, что погибнешь, но все равно сунулся. И ты не мог мне солгать, когда говорил, почему это сделал. Так что нет, мой хороший, никакой ты не демон. А если и есть в тебе толика присущей демонам вредности, то кто из нас без греха?
Шейри неуверенно шевельнул пышным хвостом, но обратно так и не вылез. Даже когда я наклонилась и тихо, так, чтобы больше никто не услышал, шепнула:
– К тому же я тоже тебя люблю, Лин. И не оставлю лишь потому, что кому-то это не нравится.
Риа неожиданно вздохнула.
«Ты – странная Ишта. И демон твой тоже неправильный. Но я разозлилась не только из-за него, а потому, что ты, хоть и сильная, никак не хочешь понять: сейчас у тебя нет шансов противостоять темному магу. Он двести лет тянет силу из этой земли. И за это время его возможности так возросли, что теперь его нельзя остановить усилиями только одного Хозяина. Он стал слишком силен».
– Я все это понимаю, – вздохнула я, отвлекаясь от шейри. – Но не могу по-другому. Фарлион тревожит меня во снах. Я не могу жить, когда рядом с моей Равниной творится такой кошмар. Меня каждую ночь раздирают на части чужие когти. Я слышу, как они воют, Риа! Каждую ночь слышу и не могу избавиться от этого рева! А когда приходит время открывать глаза, я все чаще не могу понять, сон это был или реальность, очередной кошмар, или я действительно умираю на чужих когтях, потому что не сумела убежать.
«Ты погибнешь, – прошептала кошка, на глазах которой показались самые настоящие слезы. – Наш мир так давно не чувствовал новых Ишт… он так долго ждал хоть кого-нибудь! Посмотри: Степь занята темным магом, Пустыня недалеко от нее ушла. Долина подчинена ему почти полностью и скоро окончательно сдастся, Подземелья заняты Тварями, хотя пока еще жрец не получил над ними полной власти. Леса живут своей жизнью – им нет дела до наших проблем. Горы отделились ото всех и решили больше не пускать к себе ни одного смертного. Остальная земля разобщена. Эары устранились и больше не вмешиваются. Их хранители уснули. Осталась нетронутой только Равнина, но ее сил не хватит на то, чтобы одолеть Хозяина Степи. Одна ты не справишься».
Я усмехнулась.
– Ну, насчет эаров у тебя устаревшие сведения. Положим, их Лес больше не может не вмешиваться.
«Почему?»
Я сняла с левой руки перчатку и показала обомлевшей кошке два ярко горящих лепестка, которые украшали мою ладонь серебристо-зеленоватыми отпечатками.
– После всего, что ты рассказала, я еще больше уверилась, что Печать мага должна быть разрушена. А насчет того, что я одна… парни, покажитесь-ка на минутку! Думаю, так будет проще, чем пытаться что-то объяснить.
На поляне сгустились плотные тени, собравшись за моей спиной в четыре мрачноватые фигуры.
– Риа, познакомься: мои кровные братья: Ас, Бер, Ван, Гор… Мейра вы и так помните. А о Локе прекрасно знаете, потому что по давней привычке все время подслушиваете и подсматриваете. Как считаете, в таком составе у нас есть шанс грохнуть эту проклятую Печать?
– Если добавить к нам твой Эриол, то да, – с усмешкой ответил, сверкнув красноватыми радужками, Ас. – А если ты найдешь способ нас объединить, то тем более. У тебя много талантов, сестренка. И самый главный из них – каким-то чудом соединять то, что в принципе несоединимо.
Я хмыкнула.
– Это ты о себе?
– Это я о том, что ты, даже если не поняла этого, все-таки собрала себе настоящую команду.
Я подчеркнуто медленно огляделась: Мейр тут же вскинул в приветственном жесте меч; Лок, коротко поклонившись, повторил его движение с абсолютной точностью; следом за ними Лин, подскочив на месте, с хитрой улыбкой на всю зубастую морду, тоже отвесил шутовской поклон. А уж потом и Тени, блистая разноцветными глазами, в каком-то торжественном молчании отсалютовали.
Я благодарно кивнула.
– Спасибо, ребята. Честное слово, ценю. Но учтите: первого же, кто поклонится до земли, в ней же и зарою.
– Как скажешь, Гайдэ, – ухмыльнулся Мейр, а потом указал на хварда и ехидно добавил: – Только, если что, этого зарывать буду я. У нас с ними до сих пор отвратительные отношения.
– Касательно
