я нет. Будь он проклят! – Сэди в злости плюнула на труп. Ее искаженное лицо напоминало выжатую половую тряпку. – Он получил по заслугам.
– Как ты?
– Всё в порядке, – сказала Сэди, окидывая себя взглядом для полной уверенности. – Где Лэндри? Что с ним? Гостиница…
– Я… остановил двух боевиков Стоувера. Но Лэндри я там не нашел.
– О нет! Надеюсь, он…
Ожила лежащая на столе рация.
– Привет, ребята!
Голос, донесшийся из рации, напоминал медвежий рык. Сочный, густой, с оттенками кофемолки. «Озарк Стоувер», – подумал Бенджи.
– Меня зовут Озарк Стоувер. Я предлагаю тому, кто заведует этим городом и долбаными мумиями, встретиться со мной на северной окраине города. Я приостановлю атаку на ваш милый поселок в горах, если вы позволите мне высказаться. Всех ждет конец света, так почему бы нам мило не побеседовать?
Сэди и Бенджи переглянулись, не зная, как к этому отнестись.
– Зачем ему это? – спросила Сэди вполголоса, словно Стоувер мог ее услышать.
Бенджи не знал, что ей ответить.
– У меня для вас парочка стимулов, – продолжал Стоувер. – Во-первых, у меня здесь один из ваших. Черномазый. Имени своего не называет – невоспитанный грубиян, – но мы взяли его в гостинице. Во-вторых, если через десять минут здесь никто не появится, мы подожжем ваш город. Чтобы вам было понятно – у нас есть реактивные гранатометы, у нас есть зажигательные заряды с белым фосфором – они сожгут ваши дома, и сохрани бог тех, в кого они попадут, они и их сожгут дотла. А еще… А еще у меня есть танк. Доставить его сюда было жутко сложно, так что скажу честно – у меня чешутся руки его использовать. Но я умею держать себя в руках. Итак, вероятно, вы задаетесь вопросом: так что же мне нужно?
Из рации донесся долгий хриплый вдох.
Затем Стоувер шмыгнул носом.
«Он болен», – подумал Бенджи.
Помещение снова наполнилось голосом Стоувера:
– Один из вас – человек из ЦКПЗ. Кажется, его зовут Бенджамен Рэй. Двое бойцов ДАВ нашли тебя в Лас-Вегасе, но ты скользкий угорь, тебе удалось уйти. До меня дошли слухи, что у тебя может быть лекарство от «белой маски». Я так понимаю, именно поэтому ты затаился здесь со своими спящими извращенцами и вампирами, в надежде спастись. Вот что я тебе скажу: выходи сюда ко мне, расскажи мне про это лекарство, и я подумаю над тем, не оставить ли кого-либо из вас в живых. Мы сможем обговорить, сколько именно. Хоть кто-то – это лучше, чем совсем никого. У тебя есть десять минут. Часики начинают тикать – прямо сейчас. До скорой встречи, доктор Рэй.
После чего рация умолкла.
– Тебе нельзя туда идти! – решительно заявила Сэди.
– Я должен, – возразил Бенджи.
– Ты что, блин, спятил, сбрендил, офигел? Потому что тот тип, что говорил по рации, он полный придурок, и если ты хочешь с ним поговорить, ты такой же сумасшедший, как и он. – Сэди напряглась. – Какого черта он решил, что у тебя есть лекарство?
– Не знаю. В Лас-Вегасе на меня… напали боевики. Кажется, я убил одного из них. Я сказал, что работаю в ЦКПЗ, и они застали меня у дверей фармацевтической компании – полагаю, это дошло до Крила или Стоувера по длинной цепочке, и в результате два плюс два стало двадцать два. – Внезапно Бенджи осенило. – Вот как они узнали про Урэй! Вот как они узнали, что мы здесь. Проклятье! Это я во всем виноват!
– Господи, Бенджи, ты не рассказывал мне ничего этого! – Сэди покачала головой. – И ты ни в чем не виноват. Слушай меня. Ты туда не пойдешь.
– Они схватили Лэндри. Может быть, мне удастся… убедить Стоувера в том, что у меня есть лекарство. Я совру, выдумаю что-нибудь правдоподобное… прямо на месте.
– Ты не комик-импровизатор. Речь идет о жизни и смерти. Этот человек не внемлет голосу рассудка. Он тебя убьет.
– Он убьет и Лэндри. И все мы здесь рано или поздно умрем, так или иначе. Может быть, если я встречусь со Стоувером, то смогу до него достучаться. Или… как-либо его обмануть. Я что-нибудь придумаю.
– Бенджи, послушай…
– Оставайся здесь. Если понадобится, спрячься.
– Если ты пойдешь, я пойду вместе с тобой!
– Нет. Ты останешься здесь. Потому что ты умная. И еще ты единственная помимо меня, с кем будет говорить «Черный лебедь». Я оставляю тебе вот это… – Бенджи сунул руку в карман, чтобы достать спутниковый телефон, с помощью которого он связывался с «Черным лебедем».
Телефона там не оказалось.
Бенджи лихорадочно обшарил остальные карманы, затем в панике огляделся по сторонам.
– В чем дело? – спросила Сэди.
– Телефон. Телефон «Черного лебедя». Его у меня нет!
86
Черная комната
ТОГДА И СЕЙЧАС
Модель Урэя
Там была пустота, и Шана в ней потерялась.
Входя в черную дверь, девушка ожидала оказаться в каком-то месте, погруженном в темноту, – однако то, куда она попала, строго говоря, вообще нельзя было назвать местом. Это было какое-то безграничное пространство, не имеющее никаких пределов. Оно было бесконечным и вечным. Шана ощутила себя лишь частицей пустоты: ее нити сплелись с нитями этого несуществующего пространства, превратившись в гобелен из бесконечного числа слоев, бескрайний, непрерывный.
Сначала было тихо. Было холодно. Было уютно.
Затем – огни. Крохотные светящиеся точки.
Шана сразу же догадалась, что эти огни принадлежат путникам. На нее нахлынула волна знаний, и она не понимала, что все это значит и как в этом разобраться. Знаний было так много, что они грозили разорвать ее на части, превратить в разрозненные квантовые частицы, не связанные между собой.
Шана двинулась сквозь пустоту. Перемещаясь в ней импульсом электрического тока по проводу. Сначала к одному огоньку…
Открытые глаза видят убогий номер в гостинице, на потолке подтеки, с улицы доносится стрельба, воздух прохладный.
Затем к другому…
Открытые глаза видят двух кошек в углу рядом с пустой банкой из-под рыбных консервов; кошки мяукают, словно ведут разговор друг с другом, – мяу? мяу! мяу? мяу! И снова на улице слышны треск выстрелов, чьи-то крики, звуки боя, который идет в реальном городке Урэй.
К третьему…
Открытые глаза видят место, не похожее на другие. Стрельбы нет. Холодного горного воздуха нет. Впереди стена из плексигласа с просверленными отверстиями. Вокруг белый бетон. Над головой лампы дневного света, жужжащие, подмаргивающие. За плексигласом коридор с другими такими же помещениями – если точнее, их всего одиннадцать, и в них люди, неподвижные, восково-бледные, словно манекены, все закреплены на дальней стене своих камер кожаными ремнями. И тут Шана видит – свою мать, ее мать в одной из камер дальше по коридору, ее лицо всего в нескольких футах за плексигласом, о господи, она настоящая, это никакая не иллюзия, созданная «Черным лебедем», не программа…
Прочь! Шану выдергивают – вероятно, это делает «Черный лебедь»; он отправляет ее к третьему огоньку – ей отчаянно
