свой дом назвали по имени своей же семейной фирмы. Правда, лесник не удержался и провёз-таки Юрия через делянки. Но оно того стоило. Лишь вблизи Юрий с немалым восторгом убедился, насколько же стройные и высокие растут деревья. Особенно пришлись по душе кедры.
Как пояснил Егор Назарич, спрос на натуральную древесину постоянно растёт. Люди уже досыта наигрались с дешёвым и далеко не самым чистым с точки зрения экологии пластиком. Натуральности захотелось. Так что в недалёком будущем семейная фирма «Шушбай» обещает приносить неплохую прибыль. Да и экспансия за пределы Земли набирает обороты. Натуральная древесина там, где вообще ничего не растёт, уже сейчас считается роскошью.
Пусть Егор Назарич повёз Юрия кружным путём через делянки с молодым лесом, однако не прошло и сорока минут, как внедорожник остановился на берегу Шушбай, всё той же тихой лесной речушки с тёмной и холодной водой. Тринадцать лет назад именно по её руслу проходила негласная граница между Большим внешним миром и замкнутым сам на себя миром секты «Истинные люди».
Взгляд упал на противоположный берег Шушбай. Да, Юрий машинально кивнул, именно в тех кустах он прятался и наблюдал за лесоводами долгих четыре года. Как же глупо и наивно теперь всё это выглядит. Интересно, Юрий вытянул шею, а теперь, случаем, за ними кто-нибудь наблюдает?
— Интересно, а сейчас за нами кто-нибудь наблюдает? — поинтересовался Егор Назарич. — Или на двух полностью одетых мужиков не так интересно смотреть?
— Сами же говорили, некому теперь смотреть, — ответил Юрий.
— Это верно, — легко согласился Егор Назарич. — Как мне заявил майор полиции Соловьёв, с недобитками покончено раз и навсегда. Причём не только в нашей области, но и вообще по всей стране.
— А как мы переберёмся на другой берег, — Юрий поспешно сменил неприятную тему.
— В этом месте лучше не переходить. Дно хорошее, песчаное, только вода холодная. Да и глубины хватает. Мы здесь только в жару купаемся. Так что я точно знаю.
— Тогда как же быть? — недоумённо спросил Юрий.
— Там, дальше, — левая рука Егора Назарича махнула выше по течению, — отличный мост имеется.
— Откуда? — удивлённо воскликнул Юрий.
Тут и в самом деле есть чему удивляться. Насколько Юрий помнил, никаких мостов и мостиков через Шушбай отродясь не было. Пусть граница была негласной, но жители Вельшино никогда не переходили на правый берег. Считалось, что уже на нём начинается территория проклятых и богомерзких машин.
— Понимаешь, — Егор Назарич вдруг смутился, — когда Вельшино зачистили…. В общем, после вас остались поля и пастбища. Ну и…, — лесник неопределённо рубанул воздух перед собой ребром ладони, — я с властями района договорился и делянки там разбил. Расширился, так сказать. Пойми меня правильно, соблазн был дикий, не нужно было разрешение на вырубку леса оформлять, благо на ваших бывших полях и лугах его и так не было. А мостик через Шушбай я сам соорудил, чтобы тяжёлая техника на ту сторону пройти могла.
Юрий лишь грустно улыбнулся в ответ. Егор Назарич прямо не сказал, но по факту он прибрал к рукам поля и пастбища жителей Вельшино. Хотя, с другой стороны, через десяток другой лет они всё равно заросли бы лесом.
— Ладно, поехали, — Егор Назарич развернулся на месте.
Через километр едва проторенная лесная дорога и в самом деле вывела к мосту. По-своему это весьма солидное сооружение. Длинные и толстые стволы переброшены с берега на берег. Сверху накат из более тонких стволов. Две полосы содранной до древесины коры образуют своеобразную колею.
— Понимаю, — заговорил Егор Назарич, едва передние колёса внедорожника с тихим треском вкатились на тонкие брёвна наката, — ни один строительный инспектор такой мост в эксплуатацию ни за что не примет. Да мне плевать, честно говоря. Всё равно им никто, кроме меня, разумеется, не пользуется.
Ещё через километр и в самом деле потянулись промышленные делянки, не широкие, но очень длинные прямоугольники. Ровные, словно по линейке, ряды с юными соснами, ёлками и кедрами выстроились словно солдаты на параде. Юрий лишь качнул головой, здесь и в самом деле на его памяти были поля и луга. Старики очень любили рассказывать, сколько сил и времени им пришлось вбухать, чтобы расчистить всю эту землю от дремучей тайги.
— Лес растить очень долго, — разговорился лесник, едва слева по ходу движения внедорожника показалась первая делянка, — зато хлопот почти никаких. Ели и сосны пропалывать и поливать не нужно, только траву косить регулярно, чтобы молодые саженцы не душила. И то на шестой-седьмой год надобность и в этом отпадает. Вон, приехали.
Возле очередной делянки машина встала. Юрий тут же выбрался наружу. Да, и в самом деле приехали. Старая околица вот уже второй десяток лет доблестно держит оборону. Столбы подгнили, некоторые заметно подкосились, но ни одна из длинных серых жердей, что перегораживают проход, так и не упала в густую траву.
Юрий подошёл ближе. Главная задача околицы, чтобы скотина не потерялась. А то с глупой коровы станется в лес уйти. Хотя, как уверяли старики, и дикий зверь не решался пересечь простенькое ограждение. Только Юрий в эту байку никогда не верил.
Едва торенная дорога привела точно к главной деревенской улице. Твою ж мать, будто и не было всех этих лет. Юрий привычно поднырнул под выбеленную дождями, Солнцем и ветром жердь. Вот он и дома, так сказать.
Душа пошла трещинами. Мир перед глазами зарябил и задёргался, будто он вновь оказался в Сочи 2.0. Вельшино не было ни разрушено, ни сожжено. Люди просто покинули его, бросили. Главная деревенская улица заросла густой и высокой травой, скрылись даже глубокие колеи. Юрий качнул головой, даже не верится, что в дождливую погоду улица превращалась в длинную полосу грязи. Серые от времени заборы из грубых досок всё ещё огораживаю дома и дворы. Тёмные бревенчатые избы где в три окна, где в четыре возвышаются над ними. Вон, даже ставни не закрыты и не заколочены. Во многих местах время и ветер сорвали их. Дранка, что покрывает все без исключения крыши, много где окончательно сгнила и превратилась в труху. Чёрные дыры словно провалы в другие измерения.
Ощущение нереальности охватило горло холодным стальным обручем. Юрий неторопливо двинулся вдоль по улице. Густая трава словно нехотя расступается перед ним и тут же смыкается у него за спиной. Ну дела… Ничего подобного с ним не было даже в «Благодатном мире». В памяти упорно всплывают воспоминания будто о другом Вельшино, живом и даже шумном. Разговоры людей, мычание коров, звонкие голоса петухов. Упорно кажется, что сейчас, буквально сейчас, вот-вот распахнётся
