— Именно, — спокойно заключил Людек. — Но из-за вашего обмана, а не моей вероломности. Надеюсь после ложного обещания прийти в ООН смертных, тебе стало так же неприятно, как было мне, когда брат от солнца открыл мне глаза на суть вашего Фортвудса. Вы следите, принуждаете говорить и оговаривать, вы похищаете и удерживаете в плену. Смертные отняли у альбионцев их подземный город, а вы не даёте им вернуться назад. Вы рушите вековые устои Гипогеи и белоликих делаете румяными, а румяных белыми. Но не смейте забирать у Гипогеи то, что принадлежит ей по праву бессмертия.
— Мы никогда не покушались на ваше бессмертие, — попытался отвергнуть эти обвинения полковник.
— А как же близнецы, о которых рассказала Амертат? — тут же вопросил Людек, будто только и ждал, когда же, наконец, речь зайдет и о них. — Может, скажешь, что их нет?
— Мы их не видели.
— Ты лжешь, Старый Секей, одну ты видел точно. Расскажи, какая она?
Обвинений полковник не терпел, потому он и произнёс со всей холодностью, на какую только был способен:
— Она легко может оправиться от осиновой пули в голову. У многих ли ты встречал подобную выносливость?
— Что же ты меня пугаешь? — неприятно улыбнулся Людек. — Деревянные пули не моя забота. Я скорблю о нарушенном законе, когда смертные украли секрет бессмертия.
— Или постигли его своим смертным умом. Ты не исключаешь такой возможности?
— Невозможно взрастить в бессмертное целое, не украв от бессмертия частички.
Тут Людек постучал указательным пальцем себе между бровей. Намёк на извлечение шишковидной железы был более чем очевиден и после ябед Амертат отпираться от него не было ни какого смысла.
— Пожалуйста, послушайте, — вступил медик Лесли Вильерс, — если та операция над парой смертных близнецов действительно имела место, мы ничего о ней не знаем. Её делали люди, которых давно нет в живых, а записей об операции они не оставили. Если смертным однажды удалось самостоятельно переродить двух смертных женщин в альваров, то это было только тогда, давно, и уже не повторится, уверяю вас. Сейчас Фортвудс не владеет методикой перерождения. Это правда, мы вам не конкуренты.
Людек долго изучающе смотрел на Вильерса, отчего доктор смутился и отвёл глаза.
— Хорошо, я верю тебе, знахарь. Если слова твои истинная правда, то нам нет причины ссориться из-за того чего больше нет. — И тут Людек перевёл взгляд на полковника — Тогда мы поделим то, что есть.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы ценим равновесие и порядок. Как в смертном мире отцы уходят, чтобы дать детям жить, так и в Гипогее старшие засыпают, чтоб проснулись младшие, что пришли им на смену. Приведи к нам близнецов, что перестали быть похожими друг на друга. Это усмешка над природой, выкидыш смертного познания супротив естественному ходу вещей. Отдай нам их, ошибочных и неправильных, и мы дадим им уснуть с миром. Они переродились без соизволения мудрейших, и потому не должны ходить вечно ни по земле, ни под землей.
Намёк был понят:
— Хочешь отправить их на кладбище Гипогеи? — уточнил полковник, — завести в самую холодную пещеру, облить водой и вморозить в ледяную глыбу и оставить так навеки?
— Таков закон равновесия и порядка. Тем, кому не суждено жить вечно, должны состариться и умереть. А тем, кто не может, придётся вечно спать.
— Хорошо, — тут же сказал Сессил, — мы обязуемся найти и передать близнецов вам ради равновесия сил. Но что вы готовы предоставить взамен? Это ведь сделка. Нам нужны причины, чтобы выполнить свою часть.
Людек снова посовещался со своими спутниками и произнёс:
— Вспомните о нашем сегодняшнем даре. За каждую из близнецов мы отдадим вам пять таких мешочков.
Все фортвудцы, за исключением одного, напряженно заерзали и начали переглядываться. Ставка была высока и вполне сопоставима с сорвавшимся контрактом по продаже крови. Только полковник заметил Людеку:
— Не самая большая жертва с твоей стороны. Ты говорил, что алмазы у тебя чуть ли не под ногами валяются. Значит, свободу двух женщин ты оценил в десять пригоршней камней? Не слишком ли жестоко для вечноживущего племени?
— Мне не важна цена, — улыбнулся гипогеянец, — она важна смертным. Я лишь блюду равновесие и хочу получить тех, чьи кости уже давно должны были сгнить в земле и превратиться в прах, в прах, который равен в цене с землей или камнем. Не моя вина, что смертным дороги камни, а не пепел. Я вижу наш обмен равноценным.
Изворотливость и хитрость Людека начинали нервировать полковника. Но ещё больше молчаливое негодование взывала та легкость, с какой Сессил готов был продать Людеку двух альваресс, будто он не офицер разведки, а работорговец.
— Ты только что обвинял Фортвудс в похищении альваров, — напомнил Людеку полковник, — так зачем поощряешь и просишь сделать то, что сам же и осуждаешь?
— Не моя заботы, как вы приведёте близнецов ко мне, обманом или силой. Это останется на вашей совести, не моей.
— Я не собираюсь… — начал было полковник, но его тут же настойчиво прервал глава международного отдела:
— Будьте уверены, — твёрдо заявил Джордж Сессил, — приведём обеих и в как можно более короткие сроки.
Полковник снова попытался вступить с возражениями, но Сессил прошипел ему на ухо:
— И не думайте. Сэр Майлз не позволит вам отказаться от таких денег.
Так переговоры окончились сделкой. Полковник мог бы сказать, что это сделка на крови, хоть в буквальном смысле это было не так, но суть оставалась верной.
Все тринадцать человек покинули здание. Небо начинало сереть, предвещая скорый рассвет. Фортвудцы готовы были садиться в ожидающий их транспорт, как Мемнон ухватил Мери за руку и потащил за собой.
— Эй, — тут же среагировал доктор Вильерс, — мы так не договаривались, Мери к близнецам никакого отношения не имеет.
— Имеет, — чуть ли не прорычал Мемнон. — Родившейся второй раз в ночи положено оставаться в ней навеки.
Женщина жалобно смотрел на доктора, ища поддержки. Лесли Вильерс не выдержал и попытался отбить бывшую пациентку у похитителя. После легкой потасовки ему это удалось, и, закрыв Мери собой, он попытался спешно отвести её в сторону.
— Опять Фортвудс нарушает равновесие и порядок, — невесело заметил Людек. — Все мои слова о том, что белые должны оставаться белыми пустой звук для вас? Что ж я не удивлен нашей вероломности. Тогда и вы не удивляйтесь, что приняв от вас близнецов, камней я вам дам меньше чем обещал.
— Вильерс, верните женщину её сородичам, немедленно.
Командный голос принадлежал Джорджу Сессилу, и, судя по интонации, приказ обсуждению не подлежал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
