Командный голос принадлежал Джорджу Сессилу, и, судя по интонации, приказ обсуждению не подлежал.
— Сессил, — произнёс полковник Кристиан, — одумайтесь. С кем вы заключаете сделку и ради чего?
— Фортвудсу нужно дополнительное финансирование и вы, полковник, прекрасно это знаете.
— Извините, что не настолько меркантилен, — произнёс он, — за все сто семнадцать лет существования Общества ни вы, ни ваши предки людьми не торговали. И пока я при своей должности, никто этого делать не станет.
Сессил хотел было что-то возразить, но не успел.
— Правда, мистер Сессил, — подхватил глава археологов, — мы же не звери, живём в цивилизованно стране.
— Мери, скажите, — обратился к ней глава НЛО-шного отдела, — хотите ли вы идти с Людеком, Мемноном и Гонтраном?
— Если нет, не бойся, — добавил полковник — ты никуда не пойдешь и останешься жить в Лондоне.
На растерянную женщину было жалко смотреть. Теперь уже и Гонтран с кротким видом что-то наговаривал ей. Но когда его слова подхватил Мемнон, она в ужасе затрясла головой, вцепилась руками в доктора Вильерса и уткнулась головой ему в спину, не желая отпускать от себя своего защитника.
Если с доктором Мемнон ещё желал и мог поспорить физическими аргументами, то со стоящим ближе к нему полковником он тягаться не стал.
— Какая жалость, — понуро заключил Людек. — Вы отнимаете у нас ту, что принадлежит нашему миру по праву второго рождения. В этом поступке нет чести и благородства, Старый Секей. Разве ты забыл о рыцарском благородстве своих младых лет? Как тепло мы принимали ваше посольство в своем поселении и как холодно и недружелюбно вы встретили нас здесь.
Полковник ничего ему не ответил, только произнёс себе за спину:
— Йен, пойди сюда.
Новый глава геологического отдела послушно выполнил его просьбу.
— Алмазы у тебя? Доставай.
Все ещё не веря в услышанное, Йен Рассел все же вынул из кармана мешочек с алмазами. Полковник принял его, и одним мощным движение вложил в руку Людека, не давая возможности не принять подношение обратно.
Кельтолог Харрис в ужасе ойкнул, он больше всех пёкся о протоколе и соблюдении приличий с жителями Гипогеи, как он их сам понимал. Только что произошедшее выбивалось из рамок приличия катастрофическим образом.
— Если наше гостеприимство не удовлетворило тебя, — со стальным холодом в голосе произнёс полковник Людеку, — то просим прощения и настаиваем на возвращении дара, которого мы своим вероломством не заслужили.
— Ты обижен на мои слова? — поинтересовался Людек. — Но разве в них нет правды? Разве не оскорбляешь ты меня сейчас, возвращая подарок?
— Ты первым нарушил законы гостеприимства в своём городке. Когда я и двое смертных пришли к тебе, одна из твоих подданных захотела оставить себе на потеху моего сослуживца. Другого, по сути, убила твоя ведьма, и по сей день никто не может утолить скорбь его вдовы. Не строй из себя оскорбленного гостя. Мы все здесь тоже оскорблены, потому как ты уже второй раз пытаешься увести к себе Мери, которая идти к тебе не хочет. Ты взывал к моему рыцарскому благородству? Так я отвечу тебе тем, что как человек чести не позволю обижать одинокую беззащитную женщину.
Сказанное вовсе не разозлило Людека. Напротив, он и его сопровождающие отступили назад.
— Тогда прошу прощения за принесенные оскорбления, — произнёс он, — Слишком разные наши миры, чтобы понимать друг друга посредством только слов.
Произнеся это, все трое гипогеянца поклонились и тут же пошли прочь по пустой улице. Ещё долго фортвудцы смотрели им в след, прежде чем безмолвно начали рассаживаться по припаркованным на обочине автомобилям и разъезжаться разными маршрутами в Фортвудс.
Осталась только одна машина. Вильерс запер в ней Мери, пообещав, что отвезёт её домой и лично проследит, чтобы сегодня за ней точно никто не пришёл, сам же остался снаружи. Полковник и не думал собираться в Фортвудс, с мрачным видом он прохаживался по тротуару. Не менее недовольный Сессил стоял рядом с телефонным автоматом, всё не решаясь сделать звонок сэру Майлзу.
— Ну, вот и все, — проворчал под нос Сессил, — бесславный конец карьеры.
— Благодарите за это только себя, — кинул полковник, проходя мимо.
— Справедливо. Но и вы немало постарались, полковник.
— Правда? И чем же? Наверное, в том, что не дал вам поторговаться? Я не понимаю, как вы вообще могли дать обещание найти сестёр-близнецов и отдать их этому уголовнику. Вы не видели ледяного кладбища Гипогеи, а я видел. Это зал с сотней ледяных светящихся глыб, и в них вморожены люди, Сессил.
— Я вас умоляю, это не люди, а альвары, им ничего не станется ни от огня, ни тем более ото льда.
Полковник обернулся в сторону машины и, убедившись, что Мери внутри и не слышит их, спросил:
— Стало быть, по-вашему, я не человек?
— Ой, только не надо этого, — скривившись, запротестовал глава международников. — Вы прекрасно поняли, что я имел в виду.
Подошедший к ним Вильерс поспешил поделиться наболевшим:
— Мистер Сессил, я понимаю, что после строительства нового корпуса казна Фортвудса, мягко говоря, пустовата, но это же не повод вот так просто разбрасываться уникальными биологическими видами.
— О чём вы доктор?
— О том, как вы обещали этому Людеку обменять двух уникальнейших альваресс на какие-то банальные нешлифованные алмазы. Вы хоть представляете, ценность близнецов для науки? Они нужны, просто жизненно необходимы нашей лаборатории, и очень странно, что вы этого не понимаете. Если Джон Рассел или Пауль Метц однажды сумел сделать их вечноживущими, значит, ответ как они это сделали, содержится в их телах. Вы хоть представляете, что будет, если секрет перерождения альваров будет разгадан медиками нашей лаборатории? А как мы это сделаем, если вы из сиюминутной выгоды готовы продать близнецов?
— Послушайте Вильерс, не усложняйте проблему. Сначала альваресс обследовали бы вы, а когда покончили бы со своими изысканиями, международный отдел передал бы их Гипогее. Вот и всё, все были бы довольны.
— Но вы сегодня хотели отдать туда Мери, — не унимался доктор. — А как бы я искал ключ к разгадке реципиентного перерождения без неё, если она была жертвователем донорского материала?
— Ну что вы всё усложняете, Вильерс? Есть же у вас второй жертвователь той железы, полковник. Вот с ним бы и занимались разгадкой.
Стоящий рядом с ними полковник Кристиан поспешил отстраниться прочь и только заключил:
— Всё, возвращаюсь в Фортвудс и подаю в отставку, к чёртовой матери. Я не могу больше работать с такими специалистами своего дела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
