— Прости, — говорю я, сам еще не до конца проснувшись.
Поднимаюсь, не совсем соображая, где право, где лево; шея совершенно одеревенела. Откуда я знал, что уроню во сне голову ей на руку, но меня это не очень смущает, хотя она вовсю демонстрирует, что возмущена моей бесцеремонностью. Ну да, точно притворяется, я же вижу. А сама едва сдерживает улыбку.
Ладно, помогу бедняжке.
Улыбаюсь.
— Не вижу ничего смешного, — говорит она, ротик полуоткрыт, бровки вздернуты на очень даже красивый лобик.
— Разве? А мне смешно.
Улыбаюсь еще шире и вижу, как на лице ее тоже медленно, несмело распускается улыбка.
— Ну, прости. Ей-богу, мне очень жаль, я не хотел.
Я и вправду не хотел, само получилось.
Она сощуривает один глаз, смотрит на меня искоса, словно хочет удостовериться в моей искренности, и это тоже очень ее красит.
Отворачиваюсь, закидываю обе руки за голову, потягиваюсь и, ну никак не могу удержаться, зеваю.
— Фу, как противно! — восклицает она. — У тебя изо рта пахнет, как… от козла…
— Черт возьми, барышня, — говорю я сквозь смех, — откуда ты знаешь, как пахнет от козла?
Она сразу умолкает.
Я снова смеюсь, потом роюсь в сумке, предварительно сунув туда плеер, нахожу тюбик зубной пасты, выдавливаю немного на кончик языка и размазываю пасту в полости рта. Потом глотаю. Кэмрин, конечно, смотрит с отвращением, но я именно этого и добивался.
Остальные пассажиры, похоже, уже давно бодрствуют. Сам удивляюсь, как это я проспал так долго, ни разу не проснулся, чтоб устроиться поудобней и дать отдохнуть тем частям тела, которые успел отлежать.
Гляжу на часы: две минуты десятого.
— Кстати, где мы едем? — спрашиваю я, пытаясь прочитать мелькающие за окном дорожные знаки.
— До Денвера около четырех часов, — отвечает она. — Водитель объявил, что остановка через десять минут.
— Отлично. — Я вытягиваю ногу в проход. — Надо срочно размяться. Одеревенел, как столб.
Успеваю поймать ее улыбочку, но она сразу отворачивается к окну. Одеревенел, как столб. Ага, она прекрасно понимает такие метафоры. От этой мысли становится весело.
Следующая остановка мало отличается от предыдущих: несколько колонок автозаправки по обе стороны шоссе, два ресторанчика фастфуда.
Гляжу на себя и поверить не могу: эта девчонка вынудила меня вступить с ней в спор, идти в фастфуд или нет. Если б не она, пошел бы туда не задумываясь. Но почему-то послушался — потому ли, что хочу доказать, мол, и я могу есть нормальную еду, был бы выбор, или просто боюсь, что она снова поднимет крик.
Секундочку. Черт побери, кто у нас рулит ситуацией, она или я?
Ясное дело, она. Вот так номер.
Выбираемся из автобуса. Кэмрин первая. Возле кабины останавливается, поворачивает голову и выжидающе так смотрит, скрестив руки и поджав губы.
— Ладно, — говорю я, хотя, признаюсь, сам себе не очень нравлюсь в эту минуту, — если ты такая умная, поищи здесь здоровой пищи, но чтобы на вкус не была как резина.
Улыбается ехидно.
— Так, значит, согласен? — принимает она вызов.
Иду за ней в гигантский круглосуточный универсам, и она сразу направляется в отдел, где стоят холодильники с напитками. Как та блондиночка из телевикторины (не знаю какой, потому что не смотрю телевикторины, но всем известно, что там обязательно есть блондиночка), Кэмрин машет ладошкой перед дверцами холодильника, словно хочет открыть для меня новый мир, где обитает множество удивительных фруктовых соков и разные сорта минеральной воды.
— Начнем с соков, смотри, какой тут богатый выбор. И любой из них в сто раз лучше, чем твоя содовая. Выбирай!
— Терпеть не могу соки.
— Не будь ребенком. Смотри, сколько здесь. Наверняка что-нибудь понравится.
Отступает на два шага, и передо мной открывается еще один холодильник, а там десятки самых разных бутылок с водой, простой и подслащенной.
— А вот и водичка, — говорит она, — но, если честно, не представляю, как ты станешь пить простую воду.
— Ну да, она очень мокрая.
Вообще-то, против воды я ничего не имею, но главное, мне нравится наша игра.
Она улыбается, но пытается сохранить невозмутимость.
Морщу нос, поджимаю губы, гляжу на холодильник с соками, потом на нее.
Тяжко вздыхаю, подхожу ближе, быстро пробегаю взглядом по этикеткам. Интересно, почему так много земляничного сока и сока из киви или земляничного с киви? Гадость какая!
Наконец открываю стеклянную дверцу и достаю апельсиновый.
Кажется, слегка удивлена. Щурит глаза.
— В чем дело? — спрашиваю я, держа дверцу открытой.
— Апельсиновый для запивки не очень.
Фыркаю, смотрю на нее не мигая:
— Ты сказала: выбирай, я выбрал. Чем ты недовольна?
Хочется смеяться, но я стараюсь выдержать прокурорский тон.
Кажется, получается.
Она хмурится:
— Понимаешь… апельсиновый хорош, когда нужны витамины. От него еще больше пить хочется.
Смотрит виновато, словно боится, что я обижусь, у меня даже сердце сжимается. Я улыбаюсь, и мне сейчас очень хочется, чтобы она тоже улыбнулась.
Она отвечает радостной улыбкой.
Господи, какая же она… хорошая…
КЭМРИН
Глава 10
Денвер остается позади, и мы мчимся дальше, неумолимо приближаясь к конечной остановке Эндрю в Вайоминге. Не стану врать, это меня очень беспокоит. Эндрю был прав: в одиночку мне путешествовать небезопасно. Я пытаюсь понять, почему это не тревожило меня до того, как мы с ним познакомились. Может, просто с ним я чувствую себя в большей безопасности, ведь так просто представить, как он с легкостью ломает одну челюсть за другой. Черт возьми, с самого начала не надо было заговаривать с ним, а уж тем более позволять садиться рядом, потому что я… ну, привыкла к нему, что ли. Приедем в Вайоминг и расстанемся, и снова я буду смотреть в окно, как проносятся мимо пейзажи, и гадать, куда меня привезет автобус на этот раз.
— У тебя есть девушка? — спрашиваю я, чтобы только не думать о том, что через несколько часов снова буду одна.
У него появляются ямочки на щеках.
— А тебе зачем это знать?
Закатываю глаза:
— Не задирай нос, я просто так спросила. И если ты не…
— Нет, — отвечает он. — К счастью, я в этом мире одинок, как монах.
Улыбается, ждет моей очереди, а я не сразу понимаю, что должна сказать.
Господи, вот нашла, дура, о чем спрашивать.
— Я? — тычу я себя в грудь пальцем. — И у меня больше нет. — И прибавляю уже более уверенным тоном: — Я тоже, к счастью, одна, и в таком качестве хочу оставаться… как можно дольше… всегда, в общем.
