— Лучше, — отозвалась она.
— Доктор все еще обеспокоен вашим состоянием. Думаю, было ошибкой так скоро перевозить вас в Эссир. Ни вам, ни Дэйтону столичный воздух не пошел на пользу, но надеюсь, все изменится, когда вы отправитесь в Стовийский форт. Кристально чистый горный воздух и целебные гейзеры очень скоро поставят вас на ноги.
— Вы отсылаете меня? — похолодела леди Ровенна.
— Я беспокоюсь о вашем здоровье.
«Нет, вы беспокоитесь о своей невесте, которая без сомнения мечтает, чтобы мы исчезли навсегда» — хотелось крикнуть ей, но она сдержалась и закусила губу, чтобы не расплакаться.
— Но я прекрасно себя чувствую, еще пара дней и я…
— Вы же понимаете, что дело не в этом, — мягко, но вполне конкретно проговорил он. — Зачем вы ходили к моей невесте? Из любопытства?
— Простите, — не выдержала леди Ровенна и постыдно расплакалась на глазах у короля. — Я просто надеялась…
— Что я женюсь на вас.
— Я подарила вам сына, — тихо всхлипнула она.
— И я буду вечно вам за это благодарен. Ни вы, ни ребенок не будите ни в чем нуждаться. Я дам ему образование, титул, свою заботу…
— Но я для вас так и осталась глупой простушкой из захолустья.
— Я никогда не видел в вас простушку. Я вижу чудесную, умную, добрую девушку…
— Значит, дело в происхождении? Я для вас недостаточно благородна.
— Я не знаю, в чем дело. Быть может, знай я раньше о вашем положении, все могло сложиться иначе, но когда я узнал, то помолвка уже была назначена.
— Так разорвите ее, — с надеждой воскликнула она.
— Все не так просто. Даже если бы я и хотел… я не могу думать о вас, о себе или о ком-то еще. Я должен думать о благе государства. А женитьба на леди Колвейн позволяет мне примириться с большинством моих оппонентов.
— Вы король, разве ваше слово не закон?
— Не сейчас, не в это время. Слишком привыкли они к благам, которые раздавала им Кровавая королева, они не хотят меняться, не хотят ничего менять. И оппоненты легко могут стать врагами, очень могущественными врагами, с которыми я предпочел бы сейчас не воевать, — он говорил все это больше не ей, а скорее самому себе, но, заметив ее взгляд, полный надежды и потрясения одновременно, опомнился. — Простите, это внутренние дела королевства, о которых вам думать не стоит.
— Вы не правы, я — мать вашего сына. Вы можете сказать мне все. Я постараюсь вас понять.
Она не знала, почему он тогда ей поверил, почему продолжил изливать свои тревожные мысли, но понимала, что это мучает его уже давно, и почему-то нет никого, кому бы он даже не хотел, а просто мог рассказать. Поэтому леди Ровенна сидела, обложившись подушками, и просто слушала. А когда он ушел, она сделала единственно важный для себя вывод: король не любит свою невесту.
Это и радовало и огорчало одновременно. Она поняла его мысли, его мотивы, осознала, что брак с леди Колвейн всего лишь вынужденная необходимость, стратегия. И если эта девушка узнает об этом, если поймет, что брак с королем будет для нее несчастьем, то возможно она отменит свадьбу. Эта мысль так захватила ее, что она ни о чем другом не могла думать, даже о собственном выздоровлении. За что и поплатилась острой головной болью и непонятными вспышками образов в голове.
К вечеру ее состояние значительно ухудшилось, она с трудом встала с кровати, чтобы позвать служанку, и некстати подумала о маленьком серебряном колокольчике, на кофейном столике мадам Картуж, которым она звала свою неулыбчивую служанку, как же ее звали?
Это знание еще больше ее перепугало. Леди начала паниковать. В зеркале ей мерещился образ девушки одалиски с лицом, закрытым полупрозрачным платком, одни глаза, ее глаза отражались в зеркале, вот только там была вовсе не она, а незнакомка, которую леди Ровенна не знала и не хотела знать.
Она упала, так и не дойдя до двери, голова буквально разламывалась на части, слезы брызнули из глаз, и она закричала в голос, вот только звук из горла так и не вырвался.
Чьи-то прохладные руки взяли ее лицо в ладони.
— Посмотри на меня, — шептал чужой, но до боли знакомый голос. — Посмотри на меня.
Она попыталась, сфокусировала взгляд, и отшатнулась, потому что уже видела этого полукровку раньше. Воспоминания, сдерживаемые раньше болью вырвались наружу, раскрывая ей правду о себе, о том, что она натворила, о нем, о Сатин…
Он снова, как пару дней назад, поднял ее на руки, уложил в кровать, и просидел всю ночь, пока она металась в полусне-полуяви, боролась со своими внутренними демонами, точнее одним демоном, которого сама себе придумала — Сатин. Ее ночной кошмар и вторая, более темная, более решительная половина, она проснулась в ней, подняла голову и больше не собиралась никуда уходить.
А утром, проснувшись совершенно здоровой, леди Ровенна поняла, что она уже не та, что была вчера. Она изменилась, повзрослела, отбросила прочь это никому ненужное благородство. Той чистой, доброй и наивной Ровенны больше не было, была другая. И эта другая не будет больше плакать, унижаться или молить о любви. Она будет ее завоевывать всеми доступными способами. Свадьба короля неизбежна, та бледная моль станет королевой. И пусть. В конце концов, ей никогда не нужна была ни корона, ни власть. Ей нужно только одно — любовь короля. Это не простой путь, усеянный препятствиями и огромными булыжниками в виде желания девчонки отправить ее куда подальше.
Что ж, раньше она не умела, а теперь, благодаря Сатин, научилась бороться за свое счастье. И если для того, чтобы его получить, ей нужно будет стать лучшей подругой будущей королевы, она станет. И Сорос, который так и просидел в ее комнате всю ночь, поможет ей в этом.
— Как вы себя чувствуете? — заботливо спросил он, заметив, что она проснулась, а леди в свою очередь поняла природу его взглядов, его слишком опекающего отношения к ней и мысленно улыбнулась.
«Надо же, как все удачно складывается. Мать была права, когда говорила, что он идеальный кандидат на роль отца».
Тогда она не поверила, а сейчас была благодарна ей за это.
— Действие зелья закончилось.
— Значит, ты все вспомнила? — спросил он, незаметно для себя переходя на ты.
— Местами.
— Местами?
— Я помню, что обманула тебя. Но знаешь, совсем не жалею об этом.
— Я тоже не жалею, — искренне улыбнулся он.
— Его Величество хочет отослать меня в Стовийский форт.
— Да, я слышал об этом.
— Ты можешь его переубедить?
— Зачем? Быть может, так было бы лучше… мы могли бы рассказать ему все, уехать, воспитывать нашего сына вместе…
Он не договорил потому, что вместо согласия услышал громкий, злой смех той, которую любил, все еще любил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
