Она распахнула двустворчатую дверь и ступила на темный двор.
– Я не собираюсь гадать, Реми, а хочу получить четкий ответ.
Коул вышел за ней. Ночь была жаркой и влажной; Коулу показалось, его заворачивают в нагретое махровое полотенце.
– Хорошо. – Реми прислонилась к колонне. – Скажем так: мне было интересно познакомиться с женщиной, которая произвела вас на свет.
Коул вскипел:
– Зачем, черт побери? Какое вам до этого дело?
Он задыхался. Но уже не от летней духоты, а от бешенства.
– Видите ли, когда я дала вам билет на концерт, я не знала, придете вы или нет. И решила познакомиться с вашей матерью. Вдруг, думаю, что-нибудь прояснится? – Реми немного помолчала и добавила: – В глубине души вы наверняка понимали, что я тоже могу появиться в Голубой комнате. Я ведь не давала твердого обещания остаться дома! Поэтому ход моих рассуждений был таков: если вы придете… значит, вы мной заинтересовались. Хоть и не пожелали этого показывать.
– А если бы я не пришел?
Реми пожала плечами.
– Тогда я была бы вынуждена признать, что вы говорили искренне. Но какой смысл сейчас это обсуждать? Вы же пришли.
– Пришел…
И очень в этом раскаивался. Особенно сейчас, оставшись с Реми наедине в знойной, сладострастной ночи.
– Я хочу узнать вас поближе, Коул. – Девушка склонила голову набок. – По-вашему, я слишком напориста, да? Многие считают, что для мужчины это достоинство, а женщина должна быть скромной. Вы относитесь к их числу?
– Нет.
Коул ощущал странное стеснение в груди. Тело его словно налилось свинцом, он не мог оторвать ног от земли.
– Что вам, в конце концов, от меня нужно? – беспомощно пробормотал он. – Неужто вам надоело приличное общество? Хотите поразвлечься, поискать приключений?
– А по-вашему, вы меня способны развлечь, Коул? – Реми грациозно отстранилась от колонны, и они оказались в опасной близости друг от друга. Она подняла голову и заглянула Коулу в лицо. – Почему вы молчите?
Коул прекрасно понимал, что она ждет поцелуя. И еще не взяв ее прелестное лицо в ладони, еще не погладив нежную шею и не ощутив, как под его пальцами бьется ее пульс, знал, что все это ему предстоит. Реми казалась маленькой и хрупкой, словно фарфоровая статуэтка, выставленная в витрине антикварной лавчонки его матери…
Он медленно потянулся к ее губам. Они были мягкими и удивительно теплыми. Коул старался сдерживаться, но это давалось нелегко. Ему хотелось выплеснуть накопившуюся страсть, впиться в губы Реми отчаянным жадным поцелуем, заставляя их разомкнуться и выдохнуть его имя…
В следующее мгновение его мечта сбылась.
У Коула задрожали руки. Все вокруг поплыло. Он отшатнулся, потрясенный тем, как легко Реми сломила его сопротивление. А когда она подалась к нему, положил руки на хрупкие плечи, удерживая девушку на безопасном расстоянии от себя.
Лицо Реми сияло. Она осторожно провела пальцами по его губам.
– Ты всегда так целуешься?
– Не всегда. – Охрипший от волнения голос предательски выдавал его чувства.
Реми негромко рассмеялась.
– Да, теперь я не сомневаюсь: с тобой не соскучишься.
Рассказ Коула взволновал Реми. Она живо представила и свою настойчивость, и его сопротивление.
– И что ты мне ответил? – спросила она, едва Коул умолк.
– Ничего. Насколько я помню, слова нам были тогда не нужны.
– И мы… прямо в тот вечер стали близки? – осторожно спросила Реми.
– Нет. Это было бы слишком рано… и чересчур внезапно.
– Пожалуй, ты прав.
Она заметила, что он смотрит настороженно, с опаской. Как человек, которого когда-то обидели. Реми припомнила его недавний рассказ: похоже, недаром он постоянно отпускал колкости в адрес обитателей богатых кварталов.
– Коул, а почему ты так не доверял нам… ну, моей семье?
Его губы искривились в горькой усмешке.
– Когда, Реми? Тогда или… – Он не договорил и резко отвернулся к кухонному столу. – Хочешь еще кофе?
Самолет неожиданно накренился. Реми ударилась о стол и уронила чашку, но в следующую секунду Коул схватил ее за талию и прижал к стене, не давая упасть. Она почувствовала его всем телом и… тут же куда-то поплыла. Самолет еще некоторое время поболтался в воздушной яме, но затем его движение выровнялось.
Коул отстранился.
– Все нормально?
– Да, – кивнула она, хотя, как и он, не была уверена, что говорит правду. Бедро саднило.
«Наверное, будет синяк», – подумала Реми, однако сейчас ее волновало не это. Близость Коула кружила ей голову…
– Реми, ты где? – окликнул сестру Гейб, появляясь в проходе.
Коул поспешно отодвинулся, сжав на прощание хрупкие плечи Реми.
– Я здесь, – откликнулась она. – Все нормально, не беспокойся.
Но Гейб не поверил ей на слово и подошел поближе, желая удостовериться своими глазами.
Реми добавила, улыбнувшись:
– Да ничего страшного, меня просто немного тряхнуло. Я хотела выпить кофе, но он пролился на пол. Надо найти тряпку и вытереть лужу, пока никто не поскользнулся.
Самолет снова задрожал.
– Я сам все вытру, – сказал Коул. – А ты садись на место и не забудь пристегнуться. Попробуй поспать. Нам еще долго лететь.
Реми села в кресло, но заснуть не могла. Рассказ Коула произвел на нее большое впечатление. Выходит, она откровенно его добивалась, а он не доверял ей. Почему? Быть может, ему уже один раз не повезло с девушкой «не его круга»? Коул казался решительным, сильным и волевым; такого человека никак не назовешь ранимым, и все же… именно это слово пришло ей сейчас в голову. Отчего он так настороженно на нее смотрит? Хорошие отношения невозможны без взаимного доверия. До чего обидно не помнить, какая кошка между ними пробежала! Возможно, ей осточертело постоянно доказывать ему, что она его любит, и выгораживать своих родственников?
И еще одно. Если верить Коулу, финансовое положение фирмы сильно пошатнулось, причем виной тому – ее родные: это они высосали из компании все соки. А Гейб, напротив, упорно твердит, что убытки незначительные. Так кто из двоих говорит правду?..
Ей не узнать этого, пока она не поймет, кому из них выгодно лгать.
9
Когда они пролетали над Атлантическим океаном, Реми задремала. Наконец самолет пошел на посадку.
Коул тронул Реми за плечо:
– Через десять минут приземлимся. Пристегни ремень. За бортом туман и дождь, так что нас может изрядно поболтать в воздухе.
Реми сонно щелкнула застежкой ремня и попыталась встряхнуться. Коул предупредил Гейба, что скоро они будут в аэропорту, и сел на свое место.
В салоне было довольно темно. Реми любовалась в иллюминатор луной и звездами. Город был словно накрыт сверху темным, непроницаемым облачным одеялом. Почему-то снова ей стало тревожно. Она совершенно не радовалась предстоящей встрече с родными.
