Посадка, к счастью, прошла без неожиданностей. Самолет нырнул в толщу облаков, и в иллюминаторе стало черным-черно. Реми припомнила вдруг, что аэропорт расположен на болотистом берегу озера Поншартрен. Из темноты вынырнули огоньки взлетно-посадочной полосы.
Выйдя из самолета, Реми поежилась: моросил холодный дождь. Служащий аэропорта раскрыл над головой Реми зонтик и провел ее в здание.
Реми и все остальные быстро прошли паспортный контроль, после чего их впустили в зал прилета. Реми шла между Коулом и Гейбом, а носильщик вез сзади на тележке багаж.
Коул прошептал:
– Какой радушный прием! Тебя приехала встречать вся семья.
Проследив за его взглядом, Реми увидела группу людей. Она остановилась, пристально всматриваясь в их лица. Незнакомцы… Все они для нее незнакомцы. Господи, а ведь она до последней минуты надеялась на чудо! Да-да, ей хотелось верить, что она их вспомнит, как вспомнила Гейба… Но чуда не произошло. При виде родных ничто в душе Реми не шевельнулось, ничто не вспыхнуло в ее памяти.
Однако она не собиралась сдаваться и принялась разглядывать каждого поодиночке. Ближе всех стояла женщина, явно очень взволнованная. Серебристо-голубая шляпа, подобранная в тон плащу, прикрывала короткие светлые волосы. «Крашеные», – машинально отметила Реми. И вспомнила, что в последнее время в моду вошел платиновый оттенок. Женщина судорожно сжимала сумочку в руках, обтянутых перчатками.
Она увидела Реми, и лицо ее озарилось; казалось, вокруг него засиял ореол мягкого света, какой излучают лица на картинах Ренуара.
– Реми, дорогая моя! – Заплакав от счастья, женщина бросилась вперед и прижала Реми к груди. – Наконец-то ты дома! Мы так испугались, когда ты исчезла! Господи, что бы мы без тебя делали?
Она ласково погладила девушку по щеке и с материнской заботой поправила прядь ее волос.
– Как ты себя чувствуешь, милая? Нам сказали, у тебя амнезия. Боже мой! – сама себя перебила женщина, испуганно моргая. – Послушай, но меня-то ты помнишь? А? Меня, свою маму!
– Ты… выращиваешь… розы, – с расстановкой произнесла Реми.
В памяти всплыл образ матери в широкополой соломенной шляпе. Она была в белых перчатках и держала в одной руке корзинку с розами, а в другой – садовые ножницы. Больше Реми ничего не помнила. Впрочем, и это уже неплохо. По крайней мере, она теперь может искренне ответить:
– Я тебя помню.
– Мои розы получают призы на выставках, – с гордостью откликнулась мать.
– А меня, своего доброго старенького папочку, ты помнишь? – тихо спросил какой-то мужчина.
Реми неуверенно посмотрела на него. Карие глаза, темные, почти не тронутые сединой волосы, загорелое лицо.
– Мне… мне хотелось бы сказать «да», но я… не могу, – пробормотала Реми и, чтобы мужчине было не так обидно, поспешила добавить: – Но это не важно. Главное, что у меня есть любящий отец.
Мужчина явно остался доволен таким ответом.
– Как можно не любить такую прекрасную дочь?! – воскликнул он и, заметив припудренный синяк у рта Реми, сочувственно спросил: – Ты помнишь тот злополучный вечер?
– Нет. И, по словам врача, скорее всего я так и не вспомню, кто меня ударил.
– Понятно… – Отец опустил глаза.
– Давай поговорим о чем-нибудь более приятном, Фрезер, – вмешалась мать Реми. – Эту кошмарную историю лучше поскорее позабыть.
– Да-да, разумеется, – не очень уверенно согласился отец.
– Ну а я даже не буду спрашивать, помнишь ты меня или нет, Реми, – подал голос еще один мужчина. – Я просто хочу обнять мою дорогую племянницу.
В отличие от Фрезера, который был напряжен и серьезен, дядя Реми держался непринужденно.
Она повернулась к нему и увидела копию своего отца. Только дядя был выше и плотнее.
– Вы Марк, да?
Ответом послужил поцелуй в щеку. Дядя прижал племянницу к груди, потом отстранился и, держа ее за обе руки, воскликнул:
– Дай-ка мне на тебя взглянуть! – Он внимательно оглядел Реми с ног до головы и лукаво подмигнул: – Ну, руки-ноги на месте. И слава Богу!
Реми улыбнулась.
Марк нежно потрепал ее по плечу и вздохнул.
– Ах, Реми, Реми! Если б ты знала, как мы за тебя волновались!
– А мне казалось, про меня все позабыли, – посетовала она.
– Ну что ты, Реми! – патетично воскликнул Марк. – Мы ни на минуту о тебе не забывали.
– Неужели ты и своего дорогого кузена Ланса не вспомнишь? – саркастически поднял брови молодой человек, стоявший рядом с Марком. – Уж меня-то ты просто не в состоянии позабыть. Ты же меня с детства терпеть не могла, Реми.
Девушка спокойно выдержала поддразнивающий взгляд темных, почти черных глаз и ответила:
– Правда? Это избавляет меня от необходимости выражать восторг по поводу нашей встречи.
Ланс держался развязно и самоуверенно. Его густые волосы были аккуратно зачесаны назад, полные чувственные губы насмешливо улыбались. Гейб не погрешил против истины, сказав, что Ланс «чертовски красив». Реми с первого взгляда поняла: перед ней типичный сердцеед.
– Не понимаю, почему все так за тебя волновались, – усмехнулся Ланс. – Ты вон и память потеряла, а за словом в карман не лезешь.
Ответить ему Реми не успела, потому что в этот момент к ней подскочили три женщины. Одна за другой они поцеловали воздух возле ее щеки и наперебой затараторили, не давая ей вставить ни слова.
– Ты прекрасно выглядишь, Реми! – провозгласила жгучая брюнетка с пламенным взором и заученной улыбкой королевы красоты. – Я ожидала увидеть призрак, бледную, изможденную тень, а ты все та же Реми. И это чудесно!
– Говорят, тебе наложили дюжину швов, – подхватила вторая дочь Марка, заставляя Реми наклонить голову и рассматривая поджившую рану.
– Не дюжину, а полдюжины, – машинально поправила Реми.
– Да неважно! Главное, что они прикрыты твоими длинными волосами и не заметны. А то ходила бы с проплешиной. Представляешь?
– Ничего страшного, Диана. Реми носила бы шляпу, – возразила старшая сестра по имени Кэти.
– Мне даже жалко, что она тебе не понадобится, – вздохнула Диана. – Говорят, шляпы в этом сезоне входят в моду.
– Реми, а ты действительно ничего не помнишь? – наконец умудрилась встрять в разговор тетя Кристина, дородная матрона, которая, судя по всему, давно перестала состязаться в красоте со своими дочерьми.
– Да-да, неужели? – моментально перехватила у нее инициативу Кэти. – Неужели ты совсем ничего не помнишь? А про…
– Сейчас не время докучать Реми расспросами, – прервал дочь Марк. – Она устала от долгого перелета. Надо дать девочке отдохнуть. Потом она нам все расскажет сама.
– Да-да, мы умираем от любопытства! – с завистью и затаенной обидой протянула Кэти. – Боже мой! Амнезия – это такая редкость! Ты, Реми, у нас теперь прямо как героиня телесериала.
