Коул напряженно замер, понимая: еще чуть-чуть – и Реми прорвет его оборону.
В тот раз Реми возмущенно отвернулась, но он не дал ей убежать, а поймал за руку и повернул лицом к себе – ему хотелось убедиться, что она говорит правду. А потом… потом Коул поцеловал ее на глазах у всего дока. Поцеловал под одобрительные крики и свист грузчиков. И Реми тут же сменила гнев на милость.
Сейчас Коул с радостью повторил бы эту сцену. Тем более что в глазах Реми и теперь полыхала страсть. Но он больше не доверял ей. Нет! Одного раза хватит с лихвой. Он дорого заплатил за свое заблуждение и не собирается повторять ошибок. Да и она кое-чему научилась на горьком опыте.
Огонь желания постепенно померк, поскольку Коул предпочел не распалять его. Глаза девушки мрачно потускнели. Может быть, зря он так боится? Она, наверное, все позабыла… Хотя… родные постараются ей напомнить. Да-да, в этом можно не сомневаться!
Реми первая отвела взгляд.
– Я помню, что было потом, – тихо сказала она. – Потом ты меня поцеловал, да?
– Да, – отрывисто бросил Коул и посмотрел на часы. – Через десять минут я должен быть в офисе. Поедем со мной, а потом я вызову тебе такси.
Реми покачала головой.
– Я лучше пройдусь пешком.
– Нет, здесь не место для прогулок. – Коул взял ее за руку и потянул за собой.
Реми немного поупиралась, но все же пошла.
Они сели в машину, и Коул выехал из порта. Реми сидела молча. Уходя утром из дома, она надеялась что-нибудь вспомнить. И надежды оправдались. В памяти воскресли прекрасные, счастливые минуты ее жизни. Однако… вслед за этим появилось чувство утраты. Почему? Откуда оно взялось?
Реми искоса посмотрела на Коула. Обращенное к ней в профиль, его лицо казалось холодным и грозным. Как он обрушился на нее в порту! Словно терпеть ее не может. Даже не верится, что этот человек еще вчера расточал ей такие бурные ласки. Почему он переменился? В чем она виновата? Или… или дело не в ней, а в нем самом?
Реми наморщила лоб, пытаясь вспомнить, что же все-таки произошло между ними, но в следующую минуту мысленно приказала себе расслабиться. Иначе снова начнутся головные боли. Ведь доктор предупредил, что память будет возвращаться непроизвольно, независимо от ее усилий.
Стараясь отвлечься, Реми повернулась к окну и принялась разглядывать деловой район Нового Орлеана, по которому они сейчас проезжали. Улицы пролегали между высоченными небоскребами и потому были похожи на горные каньоны. В архитектуре царил разнобой: особняки девятнадцатого века соседствовали с современными башнями из стекла и бетона. Реми ожидала, что Коул выедет на Пойдрас-стрит, но он вместо этого остановился перед входом в здание «Интернэшнл Трейд Март».
– Зачем мы сюда приехали? – изумленно спросила Реми, когда Коул открыл дверцу автомобиля и галантно протянул ей руку. – Ты же говорил, тебе надо в офис.
– Правильно. Он здесь и находится. – Коул указал кивком на сооружение в тридцать три этажа.
Реми предпочла выйти из машины без его помощи.
– И давно у нас тут офис? – Она была весьма озадачена.
– С шестидесятых годов. Насколько я понимаю, решение перевести сюда администрацию «Кресент Лайн» принял еще твой дед. – Коул повел Реми к подъезду. – Что ж, в уме ему не откажешь. Ведь в «Марте» окопались двадцать восемь иностранных консульств, здесь куча экспортно-импортных фирм и несколько пароходств.
В другое время Реми не оставила бы без комментариев то, что Коул чуть ли не впервые в жизни одобрительно отозвался о ком-то из ее родных, но сейчас ей было не до этого. Она никак не могла переварить это известие: неужели офис «Кресент Лайн» находится в «Марте»? Спорить с Коулом Реми, естественно, не стала, однако у нее возникло смутное подозрение, что он чего-то не договаривает. Ну и ладно! Еще немного – и она сама догадается, в чем дело.
– А вот и такси, – неожиданно сказал Коул.
Реми попятилась.
– Нет! Я не хочу домой. Покажи мне офис.
Коул раскрыл было рот, собираясь возразить, но передумал и размашистым шагом направился к зданию.
Поднявшись в лифте на пятнадцатый этаж, Реми увидела на двери эмблему компании – две золотые буквы на черном фоне. Приемная была оформлена стандартно: громадная, во всю стену, карта мира – непременное украшение помещений любой судовладельческой компании, модели быстроходных клиперов и изящных современных кораблей.
Реми машинально ответила на приветствие секретарши, но не остановилась вместе с Коулом у ее стола, а взволнованно зашагала по комнате, ища хоть какие-нибудь знакомые приметы.
– Еще не приехали? – спросил Коул, искоса поглядывая на Реми, которая провела рукой по кожаной подушке дивана, стараясь вспомнить, не к ней ли Коул когда-то прислонил гравюру.
Однако туман, окутывавший этот эпизод ее прошлого, упорно не желал рассеиваться.
– Пока нет, мистер Бьюкенен, – ответила худощавая секретарша и добавила: – Я принесла вам на подпись бумаги, они на столе.
Реми рассеянно слушала их разговор, думая о своем. Когда она подошла к кабинету Коула, до нее словно издалека донесся его голос:
– Мисс Жардин скоро уедет. Пожалуйста, позаботьтесь, чтобы внизу ее ждало такси.
– Хорошо, мистер Бьюкенен.
Реми неудержимо захотелось заглянуть в кабинет Коула. Она повернула медную ручку, и дверь услужливо распахнулась. Секунду поколебавшись, Реми вошла внутрь. Ее каблуки гулко стучали по паркету, пока она не ступила на пушистый ковер.
Солнечные лучи, проникавшие в большие окна, золотили стены, придавая особый колорит мебели из красного дерева. Она была словно покрыта легкой паутиной – верный признак того, что мебель старинная, ибо такой эффект достигается по меньшей мере лет через сто. Кожа на диване и стульях тоже повытерлась, а массивный двухтумбовый стол был настоящим произведением искусства. Внимательно осмотрев его, Реми узнала подлинный «шератон».
Не переставая изумляться, Реми оглянулась и увидела Коула. Он наблюдал за ней с порога.
– Я не понимаю, почему тут все такое старое?
– Твой дедушка приказал перевезти сюда всю обстановку, вплоть до паркета, обшивки стен и потолка. – Коул кивнул на подвесной потолок из красного дерева. – Конечно, потребовалась определенная подгонка. Говорят, босс был страшно недоволен, что здесь окна гораздо больше, чем были в старом здании.
– Мне кажется, я подсознательно помню все эти вещи. – Реми покрутила антикварный глобус, пытаясь представить себе, играла ли она с ним в детстве, приходя к отцу в контору. – Но у меня напрочь выветрился из памяти наш переезд сюда.
– Ладно, если ты удовлетворила свое любопытство, то отправляйся домой. У меня много работы, – резко сказал Коул и подошел к столу.
