— Слэза Нэба! — пророкотал один из холиастов. — Когда-то она упала на Зэмлу, и появылас Долына!
В другой раз легенда диких горцев изрядно бы повеселила Хорста, но только не сейчас.
— Я исходил весь Полуостров от Стены до мыса Стели и от Линорана до Ил-Бурзума, но такой красоты не видел, — выдохнул Авти.
— Ты бывал в Линоране? — заинтересовался Хорст. — Когда? Может, я тебя видел?
— Лет пять или шесть назад, — ответил шут, — точно не помню. Наверняка ты видел меня, я не один день выступал на ярмарке.
— Почему же тогда не запомнил?
— Люди редко смотрят паяцам в лицо.
Дальше ехали в молчании. Несмотря на ветерок, поверхность Слезы Неба оставалась гладкой, словно в озере была не вода, а масло. В глубине скользили какие-то тени, но ни единого всплеска не нарушало поверхность.
— Почему люди ничего не знают об этом месте?.. — Хорст осмелился заговорить, лишь когда озеро скрылось за деревьями.
— Ты видел статую? — спросил шут. — Ее возвели не просто так, а чтобы защититься от врагов. От нас. Сотни лет назад предки этих бравых молодцев не очень умели воевать и пришедшие на Полуостров люди стали для них настоящим кошмаром!
— И чем помогла им Мать-Земля?
— Не знаю, уж как холиасты это сделали, — Авти чуть пришпорил фрона и догнал «ученика», оказавшись с ним стремя в стремя, — но горы были закрыты для всех, ограждены магической стеной! Пять сотен лет никто не мог заглянуть за перевалы, узнать, что тут творится. А едва магия рухнула, сами люди стали для красноглазых овцами, которых нужно стричь. Если наши соплеменники и попадали сюда, то лишь как рабы или жертвы. Судя по отсутствию рассказов, сбежать не сумел никто.
— Это что, мы будем первыми, кто отсюда выберется? — Хорст хмыкнул.
— Погоди гордиться, — покачал головой Авти, — сначала выберись…
Ехали беспрерывно до самого вечера, но голода не чувствовали. Напоенный сладкими запахами воздух казался лучшим яством, а усталости в Долине они не ощущали.
Путь закончился у сложенной из обтесанных камней пирамиды. Ее серые стены блестели на солнце, а вход казался темной беззубой пастью. Колоссальное сооружение подобно стражникам окружали исполинские деревья с желтыми, как мед, стволами.
— Какая громадина, — прошептал Хорст, задирая голову, чтобы разглядеть срезанную верхушку.
— Главное святилище, — сообщил Авти, — интересно, нас сразу принесут в жертву или сначала покормят? А-то я чего-то есть хочу и выпить не прочь…
Любой страх, если жить с ним долго, притупляется. Вот и мысль о том, что им предстоит оказаться на алтаре в качестве дара богам, после стольких дней не вызывала у пленников особых эмоций.
Из пирамиды навстречу прибывшим вышел низкорослый холиаст в алых одеждах. Горцы и так значительно уступают в росте людям, а этот даже среди своих выглядел карликом.
После короткого разговора между предводителем охранников и горцем в красном пленникам велели спешиться и, когда те слезли с фронов, повели куда-то за пирамиду.
— Ох, не нравится мне это! — пробормотал Хорст, обнаружив, что их ждет очередная темница — низкое угрюмое здание без окон и с такой узкой входной дверью, что в нее удалось бы протиснуться только боком.
— Старэышына увыдыт вас завтра, готовтэс к встрэчэ с ным, — сказал старший холиаст, и дверь с лязгом захлопнулась, оставив пленников в темноте.
— Эта подготовка включает пост? — сердито пробурчал Хорст, для пробы саданув в стену кулаком. — Ох, как мне надоел этот плен!
— А чем тут плохо? — судя по шуршанию, Авти сгребал в кучу солому, намереваясь устроиться поудобнее. — Тихо, спокойно, и не воняет почти…
— Я хочу на свободу!
— Э! — Шут пренебрежительно хмыкнул. — Вот рвешься ты к этой самой свободе, а знаешь ли ты вообще, что это такое?
— Ну. — Хорст задумался. Ему всегда представлялось, что свобода — вещь настолько очевидная, что разговаривать о ней нет никакого смысла. — Это… это когда ты ни от кого не зависишь и можешь делать то, что хочешь!
— Тогда твоя свобода недостижима, — Авти шумно почесался, — человек не может быть живым и ни от кого не зависеть. Даже князья, которые вроде никому не подчиняются, на самом деле зависимы — от редаров, от родни, от народа. Сам верховный служитель Порядка вынужден делать не то, что хочет, а то, что от него ждут.
— А если… — Хорст засопел, спешно подыскивая доводы против. Сдаваться так легко он не собирался, — поселиться в лесу! Добывать все самому, охотой…
— В этом случае, — тон Авти стал преувеличенно нудным, — ты вообще лишишься свободы, ибо только и будешь думать о том, как добыть пропитание и укрыться от непогоды!
— Так что, свободы нет? — Хорст сел, прижался спиной к прохладному камню стены.
— Почему? Она везде, стоит только поискать. В каждом ограничении, если задуматься, заложены бесконечные возможности свободы…
— Это как?
— Сейчас ты свободен в том, лежать тебе или стоять, петь песни или спать, — пояснил шут, — и последний вариант нравится мне больше всего! Чутье подсказывает, что завтра будет тяжелый день!
— Как обычно, в последнее время, — буркнул Хорст и тоже принялся укладываться. В животе бурчало, но еще со времен странствий в качестве бродячего сапожника уроженец Линорана привык засыпать голодным.
— Солнце красит белым цветом стены древнего кремля, — пробурчал Авти, — просыпается с рассветом вестаронская земля…
За бравадой шута очевидно крылся страх, и Хорст вполне понимал спутника. Сам он чувствовал себя неловко, вперив взор в темный провал в громадном теле каменной пирамиды.
Охранники-холиасты выглядели так напыщенно, словно каждого из них мучил сейчас запор.
Из чрева исполинского строения появился вчерашний горец в красном, приглашая, махнул рукой.
— Пошлы, — велел старший из охранников. Несмотря на яркое солнце снаружи, под каменными сводами ощущалась прохлада. Шаги глухо отдавались в узком коридоре. Стены его покрывал рисунок из переплетающихся разноцветных линий. При движении складывалось впечатление, что странный ковер из толстых нитей проплывает мимо.
Испещренная пятнышками света тьма распахнулась впереди. Исполинская полость занимала, судя по всему, всю пирамиду. В нишах чадно горели масляные лампы, вдоль стен рядами выстроились статуи, куда большие по размеру, чем те, которые пленники видели в горном селении.
То святилище по сравнению с этим выглядело жалкой конурой.
— Подоыдытэ. — Голос прозвучал от длинного и широкого, как стол на сотню человек, алтаря. Хорст видел там две фигуры, одна принадлежала их проводнику в багровых одеждах, а другая… излучала чуть заметное серебристое сияние!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
