— Готово, — холиаст, исполняющий обязанности повара, попробовал варево и снял котелок с огня, — можно эст…
Хорст полез за ложкой.
После Долины горцы перестали относиться к шуту и его «ученику» как к пленникам. Их охраняли, не выпускали из поля зрения, но как почетных и в то же время опасных гостей, которых нужно вежливо и быстро выпроводить.
На некоторое время разговоры стихли, слышался только стук ложек о стенки котелка.
— А ничего, — сказал Авти, не сдержав сытой отрыжки, — пожрали, теперь можно дрыхнуть…
Хорст лежал, уставившись в небо, где среди облаков одна за другой зажигались звезды, и вдруг сердце посетило странное желание: ему захотелось, чтобы это путешествие никогда не кончалось.
Что ждет его за горами, в мире людей? Рабская служба у мага? А если удастся ее избежать — полуголодное существование бродячего мастерового, исколотые иглой пальцы и застуженная поясница…
— Ты знаешь, — сказал Хорст, поворачиваясь к Авти. Тот, судя по отсутствию храпа, еще не спал, — иногда мне кажется, что все, случившееся со мной начиная с этой весны, — сон, невероятное видение… Еще зимой я ни о чем другом и не мечтал, кроме как накопить денег на собственную мастерскую! Не думал, что буду заниматься чем-то, кроме прохудившихся подметок и оторвавшихся завязок… А потом ушел из дома, попал к магу, оказался здесь… Даже не верится!
— Ты сам не представляешь, как тебе повезло. — Голос шута полнила грусть. — Большинство людей обречены на рутину. Тебе же выпал шанс попутешествовать, узнать что-то новое, измениться… Пользуйся им!
— Но я не хотел меняться! — возразил Хорст. — Меня бы вполне устроила рутина в собственной мастерской внутри стен Линорана!
— Ты становишься другим, когда меньше всего этого ожидаешь, — Авти вздохнул. — Но что-то ведь заставило тебя уйти из дома?
— То место, откуда я сбежал, «домом» назвать было нельзя! — Хорст сам удивился той злости, которая вскипела в нем при воспоминании о полутемном подвале, в котором он провел последние восемь лет. — Там я спал в сыром чулане, а из заработанного получал монт в месяц! И это от родного дяди!
— Другой бы смирился, — примирительно сказал Авти.
— Да кто угодно взбунтовался бы! После того как родители умерли, в моей жизни остались только работа и издевательства!
— Совсем как у нас, шутов, — эти слова Авти произнес совершенно серьезно.
Хорст ощутил, что стыдится собственной вспышки. Захотелось поскорее сменить тему беседы.
— Кстати, а как ты стал фигляром? Помнится, ты говорил, что у шутов учеников не бывает…
— Увы, не могу тебе сказать, — в голосе Авти зазвучали извиняющиеся нотки.
— Вот так всегда, — пробормотал Хорст, — вечно у тебя тайны. Надоело это до ужаса!
— Ничего с этим не поделаешь. Я, видишь ли, скрываю многие вещи не из-за того, что я такой вредный, а ради твоей же безопасности! В сохранении тайны заинтересованы слишком многие, так что узнай кто о том, что ты стал к ней причастен, тебя просто убыот.
— Из-за какого-то секрета, касающегося паяцев? — не поверил Хорст.
— А ты не допускаешь, что у шутов могут иметься нешуточные тайны?
Хорст сознавал, что в болтовне он Авти не соперник, поэтому не стал выпытывать у него секрет. Если Болвану хочется выглядеть таинственно, то пусть себе тешится.
— Арржь! — Холиаст с топором в могучих ручищах появился на тропе внезапно, точно выпрыгнув из-под земли. Солнце сверкнуло на колечках мягко зазвеневшей кольчуги. Из-за камней по обеим сторонам от тропы появились лучники.
— Вот влипли, как судак в уху, — пробормотал Авти, оглядываясь. Путь назад тоже оказался отрезан. — Как бы эти парни нас не прирезали под горячую руку…
Хорст уже знал, что никакого единства среди холиастов не существует, и сотни родов красноглазого народа в свободное от набегов на людские земли время отчаянно враждуют друг с другом. Войны и кровная месть тянутся столетиями, передаваясь в наследство от поколения к поколению.
Старший из охранников, едущих с людьми от самой Долины, выехал вперед и что-то крикнул. На бородатом лице горца, перегородившего тропу, отразилось недоумение.
Он опустил топор и шагнул навстречу.
— Все зависит от того, чтят ли в этих краях того лысого типа в черном, — сказал шут, ковыряясь в ухе.
Горы, еще несколько дней назад лежавшие где-то в стороне, высившиеся вдалеке будто почетный эскорт, сегодня приблизились, подступили вплотную. Судя по всему, путники добрались до окончания ложбины, зажатой между двумя хребтами. За виднеющимися впереди вершинами лежали уже людские земли.
До пирамиды и ее дряхлого обитателя отсюда было очень далеко.
Но, судя по тому, как потекла беседа, его знали и здесь. Предводитель нападавших, лохматый и бородатый, больше слушал, лишь изредка кивая, потом внимательно изучил протянутый ему кусок пергамента с какими-то закорючками, похожими на птичьи следы.
— Пропускают, — с облегчением сказал Хорст, глядя, как лохматый машет и что-то орет своим.
Нападавшие мигом исчезли, точно тараканы, застигнутые врасплох на кухонном столе.
— Что, договорились? — спросил Авти у вернувшегося к остальным старшего.
— Протыв волы богов нэ поыдэт дажэ дыкыы разбоынык, — ответил тот торжественно, — а тот, кто выполнаэт волу Долыны, становытса нэпрыкосновэнным, как жрэц!
Тропка, петляя по склонам, потихоньку поднималась, но Хорст не видел впереди перевала, через который им предстояло пройти. Горы высились зубчатой мрачной стеной.
— Куда они нас везут? — поинтересовался он у Авти. — Или мы полетим?
— Кто знает, — ответил тот, почесывая изуродованную фурункулами щеку. — Надо будет, так и полетим!
Вскоре после полудня, когда отряд достиг ровной площадки на краю ущелья, старший холиаст остановил фрона. Потом полез в седельную сумку и извлек из нее небольшую флягу.
— Пэытэ, — сказал он, протягивая ее Авти.
— Это что такое? — подозрительно спросил шут.
— Напыток забвэниа. Вы нэ должны запомныт таыного путы чэрэз горы!
— И тут секреты, — мрачно заметил Хорст. — Такое впечатление, что без них никто жить не может!
— А без этого точно нельзя обойтись? — спросил Авти. — Может, вы нам глаза завяжете? А то я не могу предугадать, как именно этот ваш отшибающий память напиток на меня подействует!
— Прыказ Долыны! — прохрипел старший из холиастов, и глаза его фанатично сверкнули.
Судя по всему, истинными правителями горцев были обитающие в заповедном месте жрецы.
— Ладно-ладно, — примирительно буркнул шут, слезая с коня, — не надо сердиться!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
