Небольшой отряд вполне определенно двигался на запад.
Но ведь Вестарон лежит на севере!
Хорст повернулся к Авти. Тот напевал что-то себе под нос и выглядел довольным жизнью, как медведь, дорвавшийся до малинника.
— Ты заметил, куда мы едем?
— Нет, а что? — шут прервал песню и осмотрелся.
— Нас везут не в ту сторону! Совсем не туда, откуда мы приперлись!
— Ну и что? — На бородатой физиономии отразилось некоторое недоумение. — Мне без разницы, каким перевалом нас вернут за горы. Везде жизнь, везде люди…
— А мне не все равно! — Хорст ткнул фрона в бока и догнал предводителя холиастов. — Послушайте, куда вы нас везете?
— К пэрэвалу Ал-Браыр, — прозвучал ответ, — У западного краа гор.
— Но мне надо на север, в Вестарон! — выкрикнул Хорст.
Горец воззрился на него с некоторым удивлением.
— Холд-Ырр-Бначк-Сэтл вэлэл отвэзты вас на запад.
— Зачем?
— Нэ знау, — холиаст равнодушно пожал плечами, — мнэ всэ равно. Но мы выполным эго волу, дажэ эслы нам прыдэтса вас свазат!
Намек был более чем откровенным. Понурив голову, Хорст замедлил ход своего скакуна и вскоре поравнялся с Авти.
— Не напрягайся, — посоветовал тот, — рано или поздно доберешься ты до Вестарона.
— Лучше бы раньше, — вздохнул Хорст. — И чего только этот бог решил, что так будет лучше?
Солнце неторопливо двигалось по небу, и так же неспешно перебирали ногами фроны. Когда впереди показался странной формы холм, Хорст не сразу догадался, что это статуя Матери-Земли.
Холиасты свернули влево, собираясь объехать исполинскую скульптуру по широкой дуге. Отсюда, с близкого расстояния, она смотрелась не менее величественно, взгляд не мог охватить всю фигуру целиком, отмечая только детали — нос размером с крепостную башню, округлое плечо, тянущуюся почти на ход руку, валы-пальцы.
Когда ветер подул со стороны статуи, Хорст на мгновение ощутил сильный аромат сырой земли. Такой запах царит над миром весной, когда сходит снег и пропитанная водой почва готова вскормить новую жизнь.
Сейчас был разгар лета.
Ехали вдоль скульптуры долго, и лишь когда солнце наполовину скрылось за стеной гор на западе, Мать-Земля осталась позади. Хорст в последний раз обернулся — из полутьмы выступали колоссальные ступни, торчащие подобно двум фрагментам крепостной стены.
Тот, кто задумал и соорудил подобное, был либо гением, либо безумцем.
Или магом.
Проснулся Хорст от истошных криков. Совместное путешествие с Авти, которого время от времени мучили «ночные кошмары», приучило уроженца Линорана спать даже под громкие звуки, но шум, который подняли холиасты, разбудил бы и мертвого.
Они вопили, точно перепуганные птицы, и суетились вокруг лежащего Авти.
— Владыка-Порядок, у него опять приступ? — пробормотал Хорст, приподнимаясь. — Ну а эти-то чего? Первый раз, что ли, слышат?
— Ааааа!
Дикий вопль заставил Хорста испуганно подпрыгнуть. Если раньше шут орал, то сейчас он просто разрывался от крика. Трудно было поверить, что такие звуки может издавать находящийся в здравом рассудке человек!
Горцы расступились перед Хорстом, он опустился на колени. Трепещущее пламя костра освещало лицо Авти, плотно сжатые губы и закрытые глаза. Видно было, как перекатывается кадык на тощей морщинистой шее.
Лицо шута покрывали крупные, величиной с ноготь, фурункулы, которых не было еще вечером. Они вспухли на коже подобно язвам. Один из них лопнул, из него потек белесый гной.
Хорст ощутил рвотный позыв.
— Что с ным? — встревоженно спросил один из горцев. — Болээт?
— Не знаю, — отозвался Хорст, — сейчас спрошу… Дайте воды!
— Аааа!
Новый крик захлебнулся в клокочущем всхлипе, когда Хорст выплеснул в лицо шуту половину котелка. Авти вздрогнул, застонал и открыл глаза.
— Что? Где? Отчего так болит? — Губы его тряслись, и слова, которые он произносил, получались невнятными.
— Что с тобой? Ты весь в чирьях!
— Да? — Авти поднял руку, осторожно коснулся одного из вздутий. — Вот оно что, трахнутый Хаос достал-таки меня…
— Это что, болезнь?
— Нет, нет, — Авти слабо улыбнулся, — не бойтесь, это не заразно… Это пройдет через несколько дней…
— Точно? — забеспокоился старший холиаст. — Ты точно знаэш?
— Да, это у меня не в первый раз.
— Что с тобой творится? — спросил Хорст, когда горцы отошли. — Мне-то ты можешь сказать?
— Это плата, — буркнул Авти, морщась, — за то, что я слишком давно не занимался своим ремеслом… Моя судьба — причинять боль другим и себе, и если я не могу делать это сам, меня вынуждают. Вот таким вот образом.
— Но почему? Кто это делает?
— Считай это проклятием. — На щеке шута брызнул гноем еще один фурункул. — Его на меня наслал один очень-очень добрый маг.
Костер горел ярко и жарко, а холиасты все подкидывали в него хворост. Повешенный над пламенем котелок потихоньку булькал, от него распространялся запах столь любимой горцами каши из бурых зерен, которые назывались троки. Когда-то Хорст находил его неприятным, а теперь привык.
— Так они весь лес спалят, — недовольно пробормотал Авти, с кряхтением отодвигаясь. Сидеть возле пламени было слишком жарко.
— Не спалят, все сырое, во имя Владыки-Порядка, — возразил Хорст.
Днем прошел настоящий ливень, и до сих пор с листьев капала вода, а между деревьями стелилась промозглая дымка.
Лежащая в центре гор ложбина, восточную часть которой занимала Долина, протянулась больше чем на сотню ходов, и, чтобы добраться до перевала Ал-Браир, путникам предстояло пересечь ее из конца в конец.
Путешествие длилось не первый день и по монотонности могло сравниться разве что со вскапыванием огорода. Травянистые равнины с пасущимися стадами сменялись негустыми лесами, поселения холиастов из нескольких десятков домов — каменистыми пустошами.
За те дни, которые ему довелось провести тут, Хорст узнал о горцах больше, чем за всю предыдущую жизнь. Скрепя сердце, он признал, что за пределами естественной крепостной стены из гор о них судили только по слухам. Бывший сапожник выучил некоторые, самые простые слова, привык к пище холиастов, научился получать удовольствие от протяжных и грустных песен.
Былое, разбавленное страхом презрение к диким язычникам, не знающим веры Порядка, сменилось уважением, в которое Хорст сам не мог до конца поверить.
Фурункулы и дикие боли по всему телу мучили Авти вот уже пятый день, но тот вел себя как обычно, да и сил у него, судя по всему, не убавлялось.
— Готово, — холиаст, исполняющий обязанности повара, попробовал варево и снял котелок с огня, — можно эст…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
