Читаем без скачивания Молчать, чтобы выжить - Фридрих Незнанский

Костюрин усмехнулся:

— Детский сад какой-то! Взрослый человек, а веришь во всякую дрянь!

А про себя подумал: «А ведь и правда. Сплюнуть-то я забыл».

Валерий Аркадьевич окончательно упал духом.

Приехав на работу, Костюрин, как и любой другой деловой человек на его месте, тут же забыл обо всех утренних и ночных напастях.

Он битых два часа разбирал документы, оставшиеся от укатившего в Венецию коллеги. Документы эти находились в страшном беспорядке, сразу было видно, что Камакин уезжал спешно и не успел привести их в порядок. Большинство из них были уже подписаны и утверждены Камакиным.

Через два часа работы Костюрин утомленно откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. И тут же, едва он расслабился, на память ему снова пришел сон про гусениц и черную птицу. А там и черная кошка подоспела. Сердце Костюрина учащенно забилось.

— Да что ж это такое! — строго сказал себе Валерий Аркадьевич. — Ведешь себя как ребенок или как глупая деревенская баба! Возьми себя в руки и не думай о глупостях!

Окрик подействовал. Постепенно Костюрин снова успокоился и продолжил прерванную работу. Еще минут пятнадцать он перебирал документацию, но вдруг замер и тихо проговорил:

— А это еще что такое? — Он сдвинул на лоб очки и поднес к глазам лист бумаги, словно не верил тому, что увидел. Затем Валерий Аркадьевич положил лист на стол, снова надел очки, посмотрел в окно и задумчиво сказал: — Гм… Вот так-так.

А дело было вот в чем. Разбирая документы, утвержденные и подписанные Камакиным, Валерий Аркадьевич Костюрин обнаружил подозрительные документы, подписанные рукой Камакина, а также его указания об отправке вместе с гуманитарной помощью через систему Красного Креста и МЧС грузов, которые к гуманитарным грузам никак не относились.

Некоторые из этих документов ясно и недвусмысленно свидетельствовали о превышении власти и злоупотреблениях, допущенных Камакиным.

Так, например, было с большим количеством сахара, закупленного с санкции Камакина на Украине. Было видно, что тонны сахара куплены реально по низкой цене, а в документах на покупку сахара цена была беззастенчиво завышена.

Спрашивается, куда ушла разница?

У Валерия Аркадьевича были все основания подозревать, что разница ушла в карманы так называемых заинтересованных лиц. И прежде всего (как ни ужасно и ни крамольно это звучит) в карман самого вице-мэра Камакина. Ведь ни для кого не секрет, что подпись крупного должностного лица стоит больших денег.

Валерий Аркадьевич отвел взгляд от окна и тяжело вздохнул. Да уж, не было печали, да черти накачали… Что же теперь делать? Пойти с докладом к мэру?

Эта идея Костюрину понравилась. Он был человек ответственный и честный (по крайней мере, считал себя таковым). А как должен поступить ответственный и честный человек в подобной ситуации?.. Правильно — доложить начальству!

И все-таки что-то в душе у Валерия Аркадьевича противилось этому простому и ясному решению.

«А что, если я ошибаюсь? — подумал Костюрин. — Что, если тут есть какое-то другое объяснение? Ведь жизнь — штука сложная, и в ней всякое случается. В конце концов, никто не застрахован от ошибок. А у Камакина вроде были большие неприятности на личном фронте. Может, дело в этом? Засуетился человек, растерялся, загрустил — вот и наделал ошибок?»

Немного подумав, Валерий Аркадьевича сдвинул брови и покачал головой.

«Нет. Такие ошибки недопустимы в любом состоянии. Да и не может это быть ошибкой?.. Так что же теперь делать? Что предпринять?»

В памяти у Костюрина снова всплыл состав огромных зеленых гусениц, медленно ползущих по железнодорожному пути. Он поморщился. Вот к какой неприятности был этот сон!

Весь день Валерий Аркадьевич мучился сомнениями. Домой он пришел совершенно в подавленном состоянии духа. Он даже от ужина хотел отказаться, но не смог преодолеть сопротивление жены.

— Ну что? Ты все еще не в духе? — спросила жена, моя тарелки после ужина.

— Проблемы на работе, — ответил Валерий Аркадьевич.

— Что за проблемы?

Костюрин дернул уголком рта:

— Да так.

Жена у Костюрина была женщиной умной, она умела с полуслова и полувзгляда угадывать желания мужа. Так что дальнейших расспросов не последовало.

Валерий Аркадьевич промучился весь вечер. А засыпая, решил: нужно дать делу «украинский сахар» (так он его про себя окрестил) законный ход. Но как человек великодушный и сомневающийся, во избежание ошибки и недопонимания, решил вначале по душам потолковать с самим коллегой Камакиным.

С этой светлой мыслью Валерий Аркадьевич выключил настольную лампу, лег под теплый бок жены и вскоре забылся спокойным, крепким сном.

4

В день, когда Лев Анатольевич Камакин и его молодая любовница вернулись из Италии в Москву, светило яркое солнце. Кое-где на асфальте поблескивали лужи, отражая голубое, безоблачное небо, но они только украшали пейзаж, добавляя в него свежести.

— Совсем как в Италии, — улыбнулась Татьяна, усаживаясь в такси.

За эти две недели она заметно похорошела. С лица сошла бледность, уступив место адриатическому загару, на щеках появился свежий румянец. В Венеции Камакин почти каждый день дарил Перовой дорогие подарки, растапливая ее сердце. И теперь с посвежевшего лица Татьяны не сходила улыбка.

Лев Анатольевич тоже забрался в машину и хотел было ответить, что в Москве даже лучше (он и впрямь очень любил столицу), но не успел. В кармане у него зазвонил мобильный телефон.

— Ну вот. Праздник кончился, начинаются будни, — весело прокомментировал Камакин этот звонок и приложил трубку к уху. — Я слушаю… Да-да, уже прилетел. Здравствуй, Валерий Аркадьевич… Что?

Пока Камакин с сосредоточенным видом слушал своего собеседника, Татьяна сказала таксисту адрес, и машина тронулась с места.

По мере продолжения разговора лицо Камакина делалось все более сосредоточенным. Потом он вдруг резко оборвал разговор, сказав:

— Хорошо, при встрече мы это обсудим. Пока.

Отключил связь и убрал трубку в карман. Татьяна проследила за его действиями и нахмурила брови.

— Что там? — спросила Татьяна, которую озабоченный вид любовника несколько насторожил.

— Дела, — коротко ответил Лев Анатольевич. И погрузился в размышления.

Всю дорогу Татьяна пробовала его разговорить, однако Камакин продолжал сидеть с сосредоточенно-нахмуренным видом. На его смуглом лбу резко обозначились три глубокие морщины. И вообще, он вдруг весь как-то постарел, за пару минут превратившись из моложавого, зрелого мужчины в пожилого, усталого человека. В конце концов Татьяна прекратила свои бесплодные попытки и тоже надула губки, думая задеть этим любовника. Однако Лев Анатольевич даже не заметил.

Полтора часа спустя они встретились — вице-мэр Камакин и вице-мэр Костюрин. Они сидели за рабочим столом друг против друга, глядя друг другу в глаза.

— Ну? И о чем же таком важном ты хотел со мной поговорить? — начал беседу Лев Анатольевич.

Костюрин поправил свои бухгалтерские очки и сказал:

— Не буду ходить вокруг да около, Лев Анатольевич. Скажу обо всем прямо.

Камакин сдержанно улыбнулся:

— Я тебя слушаю, Валерий Аркадьевич.

Костюрин, явно нервничая, взял из стаканчика карандаш и принялся вертеть его в подрагивающих пальцах.

— Ты знаешь, что после твоего отъезда я, по указанию мэра, заменил тебя на твоем… фронте работ, — начал Валерий Анатольевич.

Камакин кивнул:

— Ну да. Мы это согласовывали с мэром.

Валерий Аркадьевич вновь нервным движением поправил очки.

— Так вот, — продолжил он, повышая голос, — я разбирал твою документацию… и обнаружил кое-что странное.

Повисла пауза.

— Что ты имеешь в виду? — сухо спросил Лев Анатольевич.

— Я наткнулся на некоторые документы, подписанные тобой, — ответил Костюрин. — А конкретней на приказы об отправке вместе с гуманитарной помощью грузов, которые к гуманитарным грузам никак не относятся. Я имею в виду грузовики с маркировкой Красного Креста и МЧС.

Валерий Аркадьевич замолчал, ожидая реакции собеседника. Он взмок от волнения, а Камакин, напротив, был абсолютно спокоен.

— Продолжай, — коротко сказал он.

Карандаш в пальцах Валерия Анатольевича с треском переломился.

— Ч-черт! — сказал Костюрин и бросил обломки в стаканчик. — Так вот, Лев Анатольевич… Не скрою, что мне эти документы показались странными. Например, поставки сахара… Того самого сахара, который был закуплен с твоей санкции на Украине.

— И что же именно тебя удивило? — невозмутимо спросил Камакин.

Лицо его по-прежнему оставалось абсолютно спокойным. Глядя на это холодное, неподвижное лицо, Валерий Аркадьевич не мог даже догадываться, какая страшная буря бушует сейчас в душе его коллеги.