По телу прокатывается волна крупной дрожи, а потом словно обмякаю от облегчения. Придерживаюсь за калитку, видя, как охранник плавно двигается ко мне. Неторопливо, расслабленно.
Полоска лампового света из окна и только-только возрождающееся солнце, заставляют искриться его черные глаза. По-особенному магнетически, бесновато. Наур останавливается близко, но отпирать затвор не спешит. Беспорядочно скользит по мне взглядом, не в силах сфокусироваться на чем-то одном.
- Моя вкусная нянька… Знаешь, я могу поселить тебя в своей квартире. Навещать в выходные. Расцеловывать белую, как сливки кожу… Трогать, ласкать, никому не отдавать… Хочешь?
В ожидании у калитки я перенесла такой стресс, что утренние прелюдии Наура почти не пугают. Неожиданно он просовывает руку между решеток, хватает меня за куртку и крепко сжимает в кулаке ткань.
- Что ты делаешь? Отстать, пусти уже, работать надо!
- Ты не ответила на вопрос.
Вспыльчивый Наур может взорваться лишь от дуновения ветра, как, например, сейчас. Его лицо меняется на звериную морду, черные острые брови сдвинуты к переносице. Охранник резко дергает еще раз, припечатывая меня к холодным решеткам.
- Сбрендил? Отвали.
- Я украду тебя, и Богдан Александрович не узнает. Женой моей будешь.
- Даже не надейся, что об этой выходке я умолчу перед господином, Наур!
Взвинчиваюсь на сомнительное предложение, фырчу. Мне больно. Больно от натяжения куртки, больно щеку от давления железным прутом. Просовываю ладони в отверстия калитки, пытаюсь оттолкнуть напористого амбала. На цепь таких сажать надо. А Наур держит.
- Отпусти ее и пойди прочь!
Высокомерный тон, тут же пресекает злодеяния охранника. Наур подчиняется.
Обширные красоты и ландшафтные завирхени сконцентрированы у парадного входа и по бокам, на заднем же дворе расстояние от дома до калитки маленькое и не такое помпезное.
Я отпрыгиваю на безопасное расстояние, а когда поднимаю глаза, на открытом балконе второго этажа замечаю фигуру Инны. Она надела шубу для комфорта и в первых утренних лучах на ее лице уже нанесен плотный макияж.
Инна вскидывает подбородок, упирается двумя руками в перегородку. Владычицей смотрит на меня сверху вниз. Женщина околдована гордыней. Напыщенности Инны хватило бы на целое государство, которую сейчас напрямую выказывает.
- Госпожа, мне давно пора приступать к обязанностям.
- А нет больше у тебя обязательств перед нашей семьей. Нянька. Мы не нуждаемся в твоих услугах.
Каждое слово пропитано ядом и ликованием. Инна пылает, излучает, довольно улыбается.
- Как это?
- Ты уволена. У-во-ле-на! Проваливай катись ко всем чертям!
Я цепенею, замечая восторг Инны. Будто сегодня настал самый счастливый день в ее жизни. Госпожа наваливается на перегородку и еще выше задирает нос. Сударыня. А я не верю, быть такого не может. У нас с Царёвым контракт.
- Интересно, а как отреагирует на ваш приказ Богдан Александрович? Что будет, если я ему позвоню?
- Валяй, - благосклонно отмахивается Инна. – Я всего лишь повторила слова будущего мужа…
Мужа. От ледяного спокойствия Инны меня колотит. Уже не так бойко я достаю из кармана телефон, трясущимся пальцем провожу по сенсору.
- По-хорошему запустите, или?
- Звони. Богдан сказал, что договор расторгнут, ведь ты согласилась на какое-то условие. Интересно какое?
Мне хочется послать Инну в зад, но стискиваю зубы, не поддаюсь на блеф.
- Так почему сам не выйдет и не скажет мне это в лицо?
- Богдан уже уехал в офис. Делать ему больше нечего, как сидеть и выжидать няньку!
Ладно. Плохо и стоя сдаваться без боя. Поэтому дабы не любоваться на тошнотную физиономию радостной Инны я отворачиваюсь, медленно бреду по дорожке, ступаю на траву. Из телефона доносятся гудки, и каждый следующий лезвием царапает душу.
- Да!
От генеральского тона Царёва вздрагиваю и округляю глаза.
- Кхм… Богдан Александрович, извините за беспокойство, но меня не пускают в дом. Инна говорит, что вы якобы меня уволили.
Пару секунд я замираю в абсолютной тишине, вскоре динамик шуршит от тяжкого выдоха Царёва.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Верно. Ты выбрала деньги и получила их в избытке.
Кажется, мне это снится. Чудится. Вспыхиваю от шока, на глазах слезы.
- Нет! – вскрикиваю, - я не согласна.
- Всего доброго, Валерия Михайловна.
Бездушный. Критичный. Черствый сухарь Царёв отключает вызов. Забываюсь, в отчаянье швыряю телефон на землю, бегу обратно к калитке, цепляюсь в прутья.
- Я никуда не уйду! Я должна вернуться к Александре! – Надрывно протестую, но всхлипы отчаянья душат. Инна корчится, а у меня ноги точно к земле приросли. Не могу. – Пожалуйста… пустите к Александре…
Богдан.
Вечер субботы.
Днем Самара подменяла няньку, такое уже было в перерывах между увольнениями с первой по двенадцатую кандидатку. Валерия Михайловна – тринадцатая. Мать. Перемать.
Еще полчаса назад я вернулся из офиса и основательно засел в кабинете, уставившись в монитор, отслеживаю транспортные сети по перевозке товаров онлайн. Будучи осведомленным о грядущем семейном празднике снова и снова клацаю мышью, отвлекаюсь лишь на телефон рядом. Снимаю блок с экрана и открываю мессенджер, далее скудную переписку из одного сообщения от богини.
Кажется, Валерия Михайловна подалась в шалость, не думаю, что у нее хватило бы смелости просить вишню всерьез. Но я подыграл и даже, как порядочный, отправил водителя в магазин за ягодой. Есть в няньке что-то такое, от чего… неудержимо хочется вывалить на журнальный столик всю свою жизнь, точно горсть монет. Пусть Валерия перебирает сама и возьмет, что понравится.
И ведь я действительно полагал, что победил девушку. Держал все под контролем, не позволял голым инстинктам отравить разум, пустить заразу в сердце. Но я просто дурак и не заметил, как она обыграла меня еще два хода назад.
Мимолетные взгляды, движения. Я возвращался домой и постоянно сталкивался с Валерией. С ее милой кроткой улыбкой. Размышлял о ней намного чаще положенного и нянька буквально вгрызлась мне в подкорку, выстроила на свой лад нейронные сети, чтобы потом ночью я утянул ее уже в другие… кхм… сети.
Как жаль, что мои намеренья расходятся с алчными пороками Валерии. Она променяла нашу дочку на двойное вознаграждение и секунды не раздумывая. Да, я был против ее появления в доме, но видя отношение девушки к Александре в какой-то момент поверил – любовь искренняя. Нет. Деньги оказались важнее, однако, почти не удивлен. Всем от меня нужна материальная выгода – это первостепенно, а уже потом иное.
- Богдан Александрович?
- Входи Самара…
Вынужден убрать телефон и полностью перевести внимание на женщину. Она здесь вроде главного колеса, рабочего механизма, что крутит остальные мелкие шестеренки в доме, налаживая качественный процесс. Я не могу обременять Самару дочерью постоянно – ее дело приглядывать за остальным персоналом, решать важные вопросы быта. И пока ей удается справляться, никто не халтурит и на совесть выполняют обязанности.
- … Что у нас с камерами?
- Поломка в системном блоке, господин, а устройство редкое. В городе нет деталей, но я заказала из Германии прямиком с завода производителя. Только к середине недели доставят.
Опять прожигаю глазами монитор. Самара топчется.
- Говори.
- Госпожа Инна давно ожидает внизу. Вы как вернулись, так быстро умчались в кабинет. Неужели не заметили антуража в гостиной? Инна очень старалась, от доброго сердца. С утра на ногах!
- Когда уезжал в офис, она спала.
- Нет-нет! В комнате своей готовилась.
- Александра где?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Уже с матерью, вас только не хватает.
- Ступай.
Отмахиваюсь от Самары, сам того не замечая как недовольно хмурюсь.
Я старался примерить роль матери на Инну и пытался смириться, но познакомившись с настоящей неблагодарной родственницей ближе, никак не могу заставить себя возобновить старые планы на будущее. К слову, план был составлен грамотно и четко. На десять лет вперед. Дьявол.
