Люблю, Артур».
Триша предложила показать письмо Агнессе. – Но тогда они найдут его, вернут обратно, и он возненавидит меня.
– Все равно нет обратного адреса, – указала Триша. – Единственное, что они узнают – письмо отправлено из Нью-Йорка. Зато ни Агнесса, ни Гарвуды не смогут обвинять тебя.
– Бедный Артур, – сказала я. Триша усмехнулась:
– Возможно, он собирается стать счастливым. Может, даже прибавит в весе.
Я улыбнулась, свернула письмо и отнесла к Агнессе.
Подобно другим неприятностям случай с Артуром больше не упоминался в доме Агнессы, или о нем говорили как о чем-то нереальном, произошедшем на сцене или вообще не происходившем. Но я переживала еще долгое время.
Мадам Стейчен пригласила меня в свой субботний хор, конкуренция за сольную партию была жестокая, побеждали обычно старшекурсники, хотя, как сообщали другие студенты, на их месте часто должна была бы быть я.
Прошел учебный год, мадам Стейчен сообщила, что выбрала меня для участия в уикэнде Мастеров от своего класса. И мы посвятим летние занятия этому. Все поздравляли меня, я очень гордилась и даже пообещала Трише навестить ее родителей. В последний учебный день Триша, оглядывая новичков, с волнением спросила меня:
– Догадайся, кто будет нам преподавать вокал, я только что узнала, ну?
– Кто? – с улыбкой спросила я.
– Михаэль Саттон, оперная звезда!
Михаэль Саттон недавно потряс Европу, он был звездой в Америке и год провел в Европейском турне. Он был молод, красив и талантлив – все что только можно пожелать.
– Он собирается провести прослушивание и выбрать себе студентов, – объявила Триша. – Тебе нужно попробовать, ты теперь старшая, я думаю получится.
Мое сердце от нетерпения забилось сильнее, я покачала головой. Жизнь научила меня не надеяться на лучшее, особенно на солнце после дождя.
И я не надеялась. Но все таки, Михаэль Саттон..
Глава 6
Знакомство с Михаэлем
Мы с Тришей были взволнованы предстоящим прослушиванием у Михаэля Саттона. Мы поднялись на полчаса раньше обычного, перемеряли дюжину блузок и юбок прежде, чем остановиться на розовых блузках и цвета слоновой кости юбках, купленных в один день, названный Тришей «Великим сафари по магазинам». Мы час за часом ходили из универмага в универмаг и мерили дорогую одежду, которую не могли купить, просто ради забавы. Одинаково одеться было идеей Триши:
– Мы будем напоминать близнецов и привлечем его внимание, – сказала она. Мы вымыли и уложили волосы, подвязав их розовыми лентами в тон помаде. От макияжа же отказались, у нас на лицах был хороший летний загар.
Так же мы надели белые носочки и бежевые туфли. Нервничая все сильнее, мы спустились к завтраку, где внимательно выслушали советы Агнессы, как вести себя на прослушивании.
– Открытый, внимательный взгляд, и что бы вы не делали, не делайте первыми, – предупреждала она.
Мы не нуждались в ее увещеваниях, ко времени нашего прибытия зал был переполнен кандидатами.
Каждому выдали номерки, по которым должны были вызывать студентов. Ричард Тейлор и одна из преподавательниц приветствовали нас.
Ричард был талантливый, несколько высокомерный юноша, его назначили к Михаэлю Саттону помощником, и он был сама предупредительность. У него был профиль Джорджа Вашингтона, очень длинные пальцы и высокий рост, в общем он был похож на подъемный кран, по всему было видно, что он пианист. Руки Ричарда, казалось, жили сами по себе, губы были яркие, будто напомаженные, на щеках проступал легкий пушок, у него были спокойные карие глаза, русые длинные волосы, собранные в хвостик.
– Берите номера и становитесь в ряд, – командовал он тонким голосом прибывшими студентами. – До конца первого тура пользуйтесь только номерами. Не будем тратить ваше и наше время.
Девушки стреляли глазами в стоящего возле пианино и погруженного в себя Михаэля Саттона.
– Сколько студентов намеревается взять господин Саттон? – спросила Триша, получая наши номерки.
– Шесть, – ответил Ричард.
– Шесть! Всего шесть, – вздохнула она.
– Это будут три девушки и три юноши? – спросила одна из девушек, стоявших позади меня.
– Все определится не полом, а способностями, – ответил Ричард, – это же не летний лагерь.
Слышавшие это студенты засмеялись, а спросившая девушка ретировалась на задний план. Покончив с формальностями, Ричард обратил внимание господина Саттона на нас, тот пристально оглядел студентов.
Я видела его портреты в журналах и газетах, но они ничто по сравнению с живым маэстро. Он был не более шести футов, широкоплеч и с узкой талией. Его темные, кудрявые волосы были коротко острижены и образовывали мягкую волну. В белой рубашке и серых брюках он выглядел изящным. Оглядывая студентов, Саттон улыбался широкой утрированной, кинематографической улыбкой.
Мы слышали, что он прилетел с французского побережья, что объясняло его сильный загар. Со стороны студенток слышались восхищенные охи и ахи. Мне казалось, что он из людей, сделавших себя самостоятельно. Ничто меня не обнадеживало, мне казалось, что я буду выглядеть серо на фоне остальных. Я боялась, что у меня может пропасть голос. Агнесса оказалась права, я была рада, что не пошла в первых рядах.
– Ну все, – начал он, – мы готовы приступить, – у мистера Саттона был мягкий мелодичный голос с сильным английским акцентом. – Сначала позвольте поблагодарить всех присутствующих, вас здесь так много, надеюсь, это не сильно разовьет мой эгоизм. Вот что я скажу, – он сделал небольшую паузу. – Я хотел бы принять всех, но, к сожалению, это невозможно. Те, кто не пройдет отбор у меня, не должен расстраиваться, я уверен, что вы будете работать со способными преподавателями, возможно, даже более способными, чем я.
Он хлопнул в ладоши, и я увидела тонкие изящные золотые часы на левом запястье.
– Все в порядке, леди и джентльмены, – продолжил мистер Саттон, – начинаем прослушивание.
Он попросил первую студентку выйти вперед. Все замолчали, наступила такая тишина, что я услышала собственное дыхание. Он задал тональность, и студентка запела. Когда она дошла до середины, он поблагодарил ее и пригласил следующего кандидата. Очередь продвигалась быстрее, чем я думала. Я заметила странное выражение в глазах у Саттона, когда запел юноша, стоявший передо мной. Мне захотелось бежать, куда глаза глядят. Он отпустил юношу, и настала моя очередь. Я вышла, и Саттон ударил меня по рукам, возможно, потому что я их сильно сжала.
– Все в порядке, – сказал он, проиграв музыкальную фразу.
Я начала петь, но горло напряглось, и я немедленно прекратила.
