Мне хотелось бежать, но я знала, это еще сильней привлечет ко мне внимание. Медленно опустив глаза, я направилась к выходу. Уже в коридоре я расплакалась, не боясь, что кто-нибудь увидит мои слезы. Я вышла из музея и побрела по вечерним улицам, мои нервы были натянуты до предела. Я не знала, что я делаю и куда иду, я просто уходила. Остановившись наконец, я поняла, что заблудилась. Я испугалась, но еще сильней испугалась, когда заметила, что вынесла из музея бокал с вином. Что если кто-нибудь видел, и решил, что я воровка? Он бы описал меня женщине за столом, а та, без труда опознав, сообщила обо всем Михаэлю Саттону. Я так и слышала:
– Ваша дорогая студентка украла бокал вина и умчалась прочь.
Я уже собиралась выбросить его, как вдруг услышала сзади чей-то голос:
– Привет, детка. Погожий вечерок?
Я обернулась, сзади меня стоял человек с глазами, похожими на пустые гнезда. Когда он улыбался, было видно, что большинство зубов у него отсутствует. От него разило виски. На нем был грязный коричневый плащ и рваные ботинки. Когда он рассмеялся, я развернулась и кинулась прочь так быстро, как я только могла на своих высоких каблуках. Белый шарф, который мне дала Агнесса, слетел с плеч, но я не останавливалась, потому что слышала сзади тяжелое дыхание. Как только я достигла угла, отвалился каблук. Не оглядываясь, я сбросила туфли, и продолжала изо всех сил бежать, пока не достигла перекрестка, там было довольно светло. Мимо проезжали машины, но никто не останавливался, чтобы спросить, чем может помочь.
Я заметила такси.
– Странный же у вас вид, – сказал водитель, когда я села.
Только тогда до меня дошло, что волосы были в страшном беспорядке, слезы, оставили на щеках следы туши, мое платье было в грязи и порвано, обуви не было, в руках я держала бокал с вином. Усмехнувшись, я дала водителю свой адрес и закрыла глаза.
Когда мы прибыли, я расплатилась за проезд и помчалась домой. Войдя, я услышала голоса из зала и поняла, что у хозяйки собрались снова театральные друзья. Я попробовала проскочить незамеченной, но Агнесса услышала, что я вошла. Она крикнула не вставая:
– Дон, подойди и расскажи, как все было.
Так как я не подходила, она поняла, что что-то произошло:
– Что случилось?
– Агнесса, я заблудилась и потеряла ваш шарф, извините.
– Дорогая, вы так и не добрались к музею? Но как могло такое случиться? Ведь таксист должен был доставить вас прямо к подъезду.
– Это случилось позже, – объяснила я.
Она внимательно осмотрела меня и заметила бокал в руке.
– Я не понимаю, – Агнесса покачала головой, – откуда у вас этот бокал?
– Я… Я не знаю, – проговорила я и помчалась вверх по лестнице.
Конечно, Триша ждала меня, чтобы услышать рассказ о потрясающем вечере. Но как только я вошла, улыбка сползла у нее с лица.
– Что случилось?
– О, Триша, я так страдаю. Это не было свиданием с Михаэлем, он едва сказал мне два слова. Я вне себя бежала оттуда и забыла вернуть вот этот бокал. Потом я заблудилась, и ужасный человек хотел ограбить меня. Я убежала, потеряла шарф Агнессы и туфли, – плакала я, лежа на кровати.
– Я не понимаю, что ты говоришь, – сказала Триша.
Я продолжала кричать сквозь слезы:
– Я не должна была надеяться на что-то. Я не должна была наряжаться так. Я не должна была даже идти туда. Бабушка Катлер права, все видят, что я из себя представляю, что я чужая для всех, что я совершенно одинокая.
– Это глупо, конечно, она не права. Любой может заблудиться в Нью-Йорке поздно вечером. Перестань реветь, – потребовала Триша. – Великое дело, забыла отдать стакан. Другие люди, даже более именитые, чем ты, могли просто его спереть. Ответь мне, Михаэль Саттон видел, как ты сбежала?
– Я не знаю, – ответила я, размазывая по лицу слезы.
– Ну?
– Я такая дура, никто даже не говорил со мной, даже люди, которые сидели рядом со мной. Такое ощущение, что зал был забит Катлерами.
– Они пожалеют об этом, – Триша расчесывала мои волосы, – однажды они с открытыми ртами будут ловить каждое твое слово, а ты им напомнишь про этот вечер.
Я посмотрела на нее и покачала головой.
– Непременно, – Триша взяла бокал у меня из рук, – у нас есть подарок от первого твоего вечера с Михаэлем Саттоном, а он и не подозревает об этом.
Она сделала большие глаза, и мы рассмеялись. Спасибо судьбе за Тришу, которая мне стала больше, чем сестра. Я с радостью поменяла бы ее на Клэр. Бабушка Катлер, ты была не права, не всегда кровь ищет кровь.
Глава 7
Индивидуальные занятия
Теперь, когда я была в старшей группе, страсть к занятиям у меня сильно возросла, особенно по сравнению с первым годом обучения в школе Искусств имени Сары Бернар. Когда я проходила по университетскому городку и видела лица новых студентов, еще зеленых, с беспокойными глазами, то не могла не почувствовать превосходства. Я же занималась у таких звезд, как пианистка мадам Стейчен и оперный певец Саттон.
Я знала, что Агнесса написала бабушке Катлер и обо всем ей доложила, потому что мать во время одного из душевных подъемов позвонила и поздравила меня.
– Рэндольф сообщил мне все, – сказала она, – я очень горжусь тобой, Дон. Это подтверждает, что у тебя действительно есть музыкальный дар.
– Возможно, отец также хотел удостовериться в этом. Почему ты не скажешь, кто он, чтобы я могла рассказать ему о своих достижениях? – спросила я.
– Дон, что у тебя за страсть постоянно затрагивать неприятные темы? Придет этому когда-нибудь конец? – с чувством продекламировала она. Можно было представить, как она звонит, лежа на кровати между двумя большими подушками и накрытая несколькими одеялами.
– А мне кажется приятным узнать, кто мой отец, – съязвила я.
– В таком случае, нет, – быстро ответила она, глубина ее чувств поразила меня. Кто бы мог подумать что все так плохо?
– Мама, – попросила я, – пожалуйста, расскажи мне о нем. Почему это неприятная вещь.
– Иногда, – сказала она очень медленно, понизив голос, подобно джазовым певцам, – хорошие взгляды и шарм могут быть только внешним лоском, скрывающим порочность и злобу. Интеллигентность никак не благословение свыше, как думают многие, она не гарантирует, что перед вами хороший человек. К сожалению, Дон, я больше ничего не могу рассказать.
Какой странный и неожиданный ответ, подумала я. Он вызвал еще больше вопросов и еще больше погрузил меня в тайну моего рождения.
– Мама, скажи, он все еще на сцене?
– Я не знаю, по крайней мере, он все еще жив. Да, и раньше она не говорила, что он умер.
– Одна из причин, по которой я позвонила… – голос матери стал торжественным. – Я подумала, что в связи с увеличившимся количеством выступлений тебе потребуется более роскошный гардероб.
