– Здесь забавно, – заметила я, отвечая на его вопрос, – но нужно получше узнать все.
– Мой любимый город – Лондон, его можно понять, увидев впервые. Тени веков лежат на современных зданиях…
– Это щекочет воображение, – подхватила я.
– Вы много путешествовали?
– Только по Соединенным Штатам.
– Действительно? Я думал о студентах иначе, – мне показалось, что я разочаровала его. – Ну да ладно, – продолжил он. – Вы знаете, чем привлекли мое внимание впервые в аудитории – своей невинностью, она прекрасна, – мы остановились, и я отвернулась, почувствовав, что кровь приливает к моему лицу, дабы он не видел моего смущения. Потом резко повернулась и посмотрела маэстро в глаза.
– У вас взгляд, словно вы о чем-то догадались или собираетесь догадаться, – сказал он так тихо, что я едва услышала. Потом поднял руку, и мне показалось, хотел дотронуться до моего лица, но так же неожиданно опустил ее. – И все-таки, что скрывается в глубине этих синих глаз, глаз, в которых столько печали. – Саттон поедал меня глазами, говоря это, потом резко отвернулся. – Мы пришли. – Он ввел меня в кафе и усадил за столик.
Когда официант спросил, какой кофе мы желаем, с шоколадом или коньяком, я не знала, что выбрать.
– Советую с шоколадом, – сказал Михаэль и сделал заказ. – Расскажите мне побольше о себе. Мне нравится личное общение со студентами, кое что я, конечно, узнал из личной карточки. Вы из Вирджинии, у вашей семьи известная гостиница. Я никогда не был там. Расскажите.
Я описала гостиницу, океан, маленькую приморскую деревню на побережье.
Саттон внимательно слушал, в глазах читался неподдельный интерес, иногда он о чем-нибудь спрашивал, кивал, о своих сложностях я не рассказывала. О семье – только то, что она постоянно занята работой в гостинице.
– Я не видел своих родителей очень и очень долго, – с сожалением проговорил мистер Саттон, – я был в турне, как вы знаете, жизнь исполнителя, а особенно известного исполнителя, – пококетничал он, – очень сложна. Обычные удовольствия редки для нас, не могу вспомнить, когда последний раз со своей семьей сидел за праздничным столом, чаще я был один в пути. Он опустил глаза вниз, но я успела заметить неподдельную тоску. Я никогда не могла даже вообразить, что такой известный исполнитель как Михаэль Саттон может быть столь печален. На всех афишах он представал улыбающимся, счастливым и беззаботным. – Да, есть в ваших глазах что-то такое, неуловимое, что дает сразу же понять, о чем вы думаете. На самом деле их таинственность обманчива.
Я начала краснеть, но он понимающе отвернулся.
– Не изменяйтесь, – воскликнул Михаэль на удивление страстно, – будьте самостоятельной и не позволяйте другим лепить вас, как им заблагорассудится. Когда вы пели сегодня, я увидел ваше настоящее лицо, живущее в музыке, в музыке – ваше сердце. Я знаю, я испытываю те же чувства, когда пою. Я увидел в вас себя, я понял, что сделаю из этой девушки звезду.
Правда ли, что у меня есть такой потенциал для взлета, как говорит Михаэль Саттон? Или это так и останется мечтой, единственными моими поклонниками будут Триша и Саттон? Может быть, это сон? Я закрыла и открыла глаза, но Михаэль Саттон не исчезал, он сидел напротив меня, разговаривал, шутил, улыбался, но не исчезал, он не был миражом.
– Вы, кажется, собираетесь заплакать? – спросил он.
Я с трудом сдерживала слезы радости.
– Приятно было услышать, что вы сравниваете меня с собой, – поблагодарила я.
Он кивнул и надолго опустил взгляд.
– Да, – наконец проговорил он, – я думаю, что с вашим талантом можно стать мировой знаменитостью, а таланты должны помогать друг другу, – в глазах у Саттона вспыхнул огонь, – поэтому я и согласился преподавать в школе Искусств. Я знал, что найду здесь не только талантливую молодежь, но так же молодежь, нуждающуюся в руководстве и консультации человека, прошедшего такой путь как я, и при этом я хочу работать со студентами лично, со своими студентами. Если я не смогу передать им свой опыт, хорошо ли это? Во что бы то ни стало нужно, – он высоко поднял руку. – Мне кажется, что я хорошо вас знаю. Вы такая же как я, вы – исполнитель. Вы чувствуете глубже обычных людей счастье и несчастье, удовольствие и разочарование и способны передать это в песне своим красивым голосом, прав ли я?
– Да, – ответила я, – я думаю, что, да.
– Конечно, я прав. Есть ли у вас парень?
– Да, но он далеко, в Европе, в армии.
– Я догадывался, – он кивнул, – помните, Дон, страсть нас делает отчаянными.
Я посмотрела в его глаза и поняла, что нас соединяет что-то прочное.
– Сегодня вечером, – сказал он, – небольшой банкет в музее современного искусства. Там будет вино, шведский стол. Естественно, я один из почетных гостей, и мне хотелось бы пригласить вас.
– Меня?
– Да, будьте в музее в восемь часов. Я уверен, что вы знаете, как одеться. Не смотрите так удивленно, – попросил он и улыбнулся. – В Европе это давно стало традицией, преподаватели приглашают студентов на различные презентации. Я хочу, чтобы вы услышали, как там будут петь. Я считаю, что нужно использовать каждый момент своей жизни.
– Хорошо, – согласилась я, из одежды часть я решила позаимствовать у Триши.
Возле кафе мы с Михаэлем расстались, уже на другой стороне улицы я заметила, как его узнал водитель такси. Я завернула за угол, он еще не отъехал. Мысли в моей голове не могли выстроиться в стройную цепочку, я никак не могла поверить, что все происшедшее не сон. Я шла, но мне казалось, что ноги не касаются асфальта, я парила, пока не обнаружила себя возле дома Агнессы. Я вбежала в комнату и увидела Тришу, разбирающую журналы.
– Ты никогда не догадаешься, – воскликнула я, – где я буду сегодня вечером, и кто меня туда пригласил.
И на едином дыхании я поведала подруге все.
У меня от нетерпения пропал аппетит, обед я оставила нетронутым, но чтобы госпоже Лидди не показалось, что я думаю плохо о ее кулинарных способностях, спрятала свои тарелки. Я вымыла и завила волосы, Агнесса и Лидди уже знали, куда я иду, и что меня пригласил Михаэль Саттон.
Мы с Тришей перед обедом перерыли мой платяной шкаф, решая, что надеть вечером. Прежде всего мне казалось, я должна выглядеть неофициально, наконец мы остановились на сливово-черном длинном платье с декольте и широким черным поясом на талии. После обеда я решила нанести макияж. Триша предложила тяжелый вечерний.
– О, нет, – возразила я, – я не смогу так пойти.
– Ты боишься выглядеть старше? Так ты будешь среди солидных женщин и не должна напоминать ребенка, – сказала Триша, – тем более стиль твоего платья требует этого. Только так и никак иначе.
