«Святой Иуда?» — спросила Дженнифер автоматически, и это, как ни странно, остановило отца Ансельма. Он впервые остановился, повернулся и посмотрел на девушку.
«И святой Иуда, — признал он. — Мадмуазель, значит, знакома со святцами?»
«Да нет. Не то, чтобы… Только с некоторыми».
Лицо отца Ансельма выразило удовольствие. «А вы слышали о святом Бидульфусе?»
«Нет».
«Или святом Вансимусе?»
«Не-е-т».
«Или святом Августине из Гиппо?»
«Определенно, нет».
Отец Ансельм триумфально сообщил колонне: «А они все здесь! Все до одного!» — и он удовлетворенно взмахнул тряпкой.
Стефен открыл рот, чтобы заговорить, взглянул на часы, но его полностью игнорировали. Дженнифер и отец Ансельм находили высочайшее удовлетворение в компании друг друга и уже исчезли за другой колонной, очевидно, чтобы рассмотреть святого Бидульфуса и его еще более редких сотоварищей. Стефен последовал за ними, потеряв способность управлять выражением лица.
«В высшей мере интересная церковь, — говорила Дженнифер, искренне выражая восторг. — И такая необычная! Все эти статуи… Никогда не видела ничего подобного, даже во Франции. А дома мы, как правило, общаемся только с одним святым за раз».
«Кроме святого Симона…»
«И святого Иуды, — кивнула Дженнифер. Они счастливо улыбались друг другу. Потом девушка сказала, возможно слишком небрежно: — В монастыре прекрасная статуя Мадонны, правда? Не знаю, видела ли я где-нибудь лучше».
Маленький священник выглядел озадаченным. «Статуя? Вы имеете в виду в коридоре? Но это святая Анна, дитя мое».
«Нет, не эта. В церкви на маленьком алтаре. Я подумала, что она прекрасная. И большая картина».
«Что касается этого, это современное изделие, да? Не скажу, что я на нее слишком внимательно смотрел. Я немного близорук, знаете ли, а к тому же старомоден в своих вкусах». Он хихикнул.
И действительно, вкус, который отражался в переполненной маленькой церкви, ясно говорил о взглядах священника. Вполне возможно, что вытянутые святые Эль Греко показались бы ему просто «современными» и не более того. Но, так помешанный на статуях, он не мог заметить Мадонну всю в драгоценностях? Дженнифер заметила в глазах Стефена то же удивление, а отец Ансельм продолжал: «А статуя, о которой вы говорите… Не помню, чтобы я ее заметил. В церкви Пресвятой Девы? Там действительно есть картина на алтаре, маленькая и хорошенькая, голубая с золотом. Дети ставят перед ней цветы, когда я к ним прихожу».
Значит, сокровища прячутся в дни визитов. Дженнифер, стараясь не смотреть на Стефена, собиралась выяснить, имеют ли золотые подсвечники такую же привычку исчезать, но все же вместо этого сказала: «Но у вас здесь их очень много, правда? Все это… так странно. Чувствуешь себя невежественной…»
Такой поворот разговора имел немедленный успех. Отец Ансельм смешно подпрыгнул. «Вот именно! В этом и дело! Принял решение, что в моей церкви никто, совершенно никто, не будет забыт, как бы он ни был необычен. Несколько лет назад, — он начал задумчиво полировать совершенно чистые подсвечники у подножия святого Августина из Гиппо, — несколько лет назад я написал книгу о святых. Можете представить, мадмуазель, что их истории приводили меня в странные и неожиданные места. Я говорю, разумеется, в переносном смысле».
«Конечно».
«Это заняло много лет… Но думаю, можно сказать, что в законченной работе я не пропустил ни одного имени».
«На самом деле?»
«И когда я стал здесь работать, я решил, что благим поступком будет увековечить всех, кто внес вклад в нашу веру».
«Думаю, это прекрасная идея, — сказала Дженнифер тепло. — И у вас прекрасная церковь».
«Посвященная, — сказал отец Ансельм, вдруг захихикав — всем святым. Видите, я не мог этому сопротивляться! — Он решительно нанес заключительный штрих на подсвечники святого Августина и посмотрел на Стефена неожиданно мудрыми глазами. — А теперь вы хотите задать несколько вопросов о женщине, которая умерла во вторник двадцать первого июня в монастыре в долине Ураганов. Я вас слушаю, сын мой…» Но почти ничего нового они не узнали. «Сначала они думали, что ей станет лучше, — сказал отец Ансельм, — но потом, во вторник вечером ей внезапно резко стало хуже, и она слабела очень быстро. За мной послали, и я был с ней, когда она умерла. Это было около одиннадцати ночи. — Он посмотрел на Дженнифер. — Говорите, это была ваша кузина, мадмуазель? — Она кивнула. — Мне очень жаль», — закончил он просто.
Стефен встретился с Дженнифер глазами, она кивнула и начала: «Отец мой…» «Ma fille?»
«Надеюсь, вы не подумаете, что я задаю странные вопросы. Это очень конфиденциальное дело, видите ли, и…» «Я никому не скажу».
«Если можно задать вам несколько вопросов об этой… О моей кузине…»
Отец Ансельм отвернул свой сияющий взгляд от нее и сообщил святому Вансимусу: «Можете спрашивать о чем угодно, дитя мое, и я отвечу на все, что смогу. Что вы хотите знать?»
Стефен заговорил: «Мы хотели бы знать, топ реге, как выглядела женщина».
Маленький священник отвернулся от святого Вансимуса и с удивлением уставился на Стефена. «Сын мой, она умирала, а те, кто умирает…»
«Я не это имел в виду. Я говорил о цвете ее глаз и волос и так далее».
«Но, мадмуазель… — священник осекся и сообщил святому Вансимусу: — Светлые волосы и серые или голубые глаза, не могу сказать точно. Роста ее я не знаю. Когда я видел ее, она была очень худой и страдала от лихорадки. Умирающая женщина не может быть похожа на себя в жизни, дети мои, а я видел ее только в конце. И при свечах».
«Она говорила с вами по-французски?» «Да, все время. Пока вы мне не сказали, что вы ее кузина, мне не приходило в голову, что она не совсем француженка. Ее имя тоже, видите ли…» Он начал ногтем отковыривать воск от пьедестала.
«Она была в здравом рассудке, когда вы ее видели?»
«В полном сознании. Она понимала, что умирает».
«Она знала, что умирает?» — повторила Дженнифер.
«Именно так».
«И ничего никому не передавала, не вспоминала ни одного имени? — Он помотал головой. — Я понимаю, что вы не можете выдавать тайну исповеди, но, если бы она что-то передавала или упоминала имя, вы могли бы сказать мне, что она это делала, даже не говоря содержания?»
«Да, мог бы. Но ничего подобного не произошло. Извините, мадмуазель. Она, в сущности, не исповедовалась. Смерть пришла быстрее, чем мы ожидали. Слишком быстро. — Пауза. Потом он посмотрел на Дженнифер еще раз и неожиданно сказал: — Вы видели ее документы? Во Франции все носят с собой документы».
«Да, видела».
«Тогда, — сказал отец Ансельм, смотря прямо в глаза святому Вансимусу, — боюсь, я не могу сказать вам ничего, подтверждающего ее личность безо всякого сомнения».
