– Это было какого числа?
Послышался шорох, Наталия обернулась. На нее смотрели большие карие глаза Павлика.
– Это было первого ноября, у нас начались каникулы… А на другой день мы с отцом пошли рыбачить… Если бы зашили сеть раньше, может, она бы и не утопла, увидела бы нас и не кинулась в реку…
– А вы что же, видели прямо, как она вошла в воду?
– Я подумал, что она мыться вошла… Знаете, лицо помыла, а потом юбку подняла, ну я и вошел в дом… Думаю, чего пялиться буду на голую бабу, а вдруг за ней мужик ее идет? Я ведь так и подумал, что она из дачников…
– А вы не помните, как она была одета?
– Так я же сам ее и достал… Рубашка почти как у меня, клетчатая, да юбка длинная с разрезом…
– А что у нее с лицом было?
– Разбитое лицо, словно ее били…
– Там были порезы? Это могли быть раки?
– Нет… Я так думаю, что это люди… А что нам теперь будет?
– За что? За то, что вы выловили из реки труп?
– Нет, за то, что сразу не сказали…
– Да ничего вам не будет…
Когда она была уже на крыльце, Борис догнал ее и сунул в руки большой пакет… Услышав запах копченого, Наталия почувствовала, как волосы на ее голове зашевелились.
– Что это?
– Не бойтесь… Это лещи копченые и карпы…
– Пахнет хорошо… А где коптите-то?
– Да это не я… Я с Пашкой ловлю, а коптит баба Надя… У нее своя коптильня…
– А где находится эта коптильня?
– Могу показать… А на что она вам?
Она не ответила.
Борис сел рядом на сиденье, и они поехали по центральной улице к лесу. Деревня казалась вымершей.
– Как у вас тихо… Словно и не живет никто…
– Все либо на ферме, либо на центральной усадьбе, либо по домам сидят, капусту квасят… Вон, видите дымок? За зеленым домишкой? Вот она и коптильня… Раз дымок, значит, и баба Надя где-то рядом.
Она остановилась в нескольких шагах от небольшого деревянного строения.
Да, это было то самое место, которое она видела.
А когда дверь открылась и появилось существо, закутанное в какие-то серые одежды, у Наталии закружилась голова. Она всегда чувствовала головокружение или тошноту, когда ее рассудок отказывался понимать происходящее. А сейчас она не могла понять, как она могла увидеть коптильню, находясь у себя дома, в кабинете, да еще и за роялем? Какая связь между всеми этими явлениями?
– За рыбкой? – Старуха, ковыляя, приблизилась к ней и улыбнулась своим беззубым ртом. Кожа у нее на лице напоминала резиновую маску из магазина ужасов: длинный нос, впалые щеки, глубокие морщины, изрывшие лоб, синие тонкие губы и слезящиеся выцветшие глаза…
О чем она могла говорить с этой древней старушкой? О чем? О страшных убийствах на кладбищах?
– У вас есть собака?
Глава 14
ЗАВЕЩАНИЕ
К Алебастрову она приехала поздно вечером.
Он, увидев ее, сразу же вспомнил:
– А вот и моя мученическая смерть пришла… Ха-ха-ха! Опять по мою душу? Или по душу Литвиновой?
– Скажите, а могло ее лицо быть разбито каким-нибудь острым и тяжелым предметом?
– Такая красивая девушка и говорит такие кошмарные вещи… Ну, могло…
– Но почему вы сказали, что это раки?
– Я лишь предположил…
– А вы не помните, кто самый первый опознал труп?
– Помню. Ее директриса, Марцелова…
– А она как узнала о том, что труп привезли из Соснового Бора в город?
– Она сказала, что ей позвонили…
– Но кто?
– Не знаю…
– А насчет пломбы не пошутили?
– Обижаете…
Дома ее ждали Логинов и Жора. Только Жора, лишь поздоровавшись с ней, сразу же ушел в дальнюю комнату, и слышно было, как скрипнула там кровать.
– А где же Соня? – спросила Наталия, проходя на кухню.
– Представляешь, она ушла… Вернее, они ушли… Сергей снял квартиру, и они поехали устраиваться…
Наталия готова была заплакать. Она уже не представляла свою жизнь без Сони, без ее забот, вкусной стряпни и просто участия…
– Ты неважно выглядишь… Узнала что-нибудь новое?
– Кое-что… И хотела еще тебя спросить… Как ты думаешь, возможно такое, чтобы у человека вообще не было родственников? Я про Литвинову… У нее наверняка кто-то остался… Понимаешь, сегодня днем я заехала в ЖЭК и узнала, что квартира Литвиновой принадлежит не муниципалитету, как мне сказал ее приятель Захарченко, а некой Берковской…
– Берковской? Вот черт… совсем забыл позвонить… Я же наказал Манджияну узнать обо всех Берковских…
– Думаю, что теперь этого не понадобится… Дело в том, что второго ноября прошлого года, в тот самый день, когда Литвинову выловили из реки, она была у нотариуса и оформила завещание на Берковскую Надежду Николаевну… Это вполне реальная личность… Больше того, она приняла наследство… То есть она время от времени появляется в этой квартире и исправно платит за нее…
– Но это ж бред… Как могла Литвинова второго ноября оформить завещание?
– За нее это могла сделать женщина, очень похожая на нее…
Логинов молча смотрел на нее, и, судя по его долгому и какому-то погрустневшему взгляду, можно было предположить, что он всерьез опасается за ее здоровье.
– Нет, это не сумасшествие…
– А почему же ты тогда говоришь об этом так спокойно?
– Потому что я наконец успокоилась…
– Может, ты мне все-таки что-нибудь расскажешь?
– Не уверена… У нас с тобой не всегда совпадают взгляды на зло… Все относительно… А сейчас давай пока прекратим все эти разговоры и ляжем в постель… Я забыла, когда ты обнимал меня, Логинов… Если ты сейчас этого не сделаешь, мне придется соблазнить этого рыжего и кудрявого Жоржа… Я думаю, что он не откажется…
– Ты сегодня какая-то странная…
– День сегодня такой…
После того как Логинов уснул, она накинула халат и постучалась к Жоре.
– Да…
Она вошла и увидела его сидящим на узкой кровати с книжкой в руках.
– Как дела? – спросила она.
– Да какие там дела… Вздрагиваю от любого шороха…
– Ты так и не надумал мне ничего рассказывать?
– Было бы чего…
– Отец не звонил?
– Звонил… У них же была встреча века – на нейтральной территории, все как в кино…
– Ты имеешь в виду Волкова?
– А кого же еще? Я и так знал, что он здесь ни при чем… Если бы только знать, если бы только знать…
– Посмотри мне в глаза…
Он поднял голову. Взгляд у него был бегающий.
– Ты ведь боишься… И самое ужасное, что ты знаешь, кого боишься, и молчишь… Ты трус…
– Да, я трус…
– А это правда, что Лари вместе с отцом ходил к Изольде?
– Вы и об этом знаете?
– А как же… А тебя он что, не приглашал?
– Приглашал, почему, да только я не ходил… Разве что к Герману, когда его отец уходил или, еще лучше, уезжал…
– И вы развлекались на его квартире?
Он покачал головой.
– Может, причина кроется в ваших амурных похождениях?
– Да не знаю я… – Он встал, большой, пухлый, неловкий, и Наталия подумала, что Жорж, пожалуй, единственный из всей этой троицы мог комплексовать по части женщин. Навряд ли он нравился тем девицам, с которыми проводили время Герман и Лари.
– Ну хорошо, не будем… Отдыхай… Надеюсь, Соня покормила тебя?
– Да, было очень вкусно. – Он смотрел в окно: там на улице стоял джип, набитый охранниками.
Наталия поймала его взгляд и словно прочитала его мысли: конечно, не всю ведь жизнь под его окнами будет стоять охрана… А как жить, находясь в постоянном страхе?
* * *
На кухне она налила себе чаю.
Поговорив в Сосновом Бору с бабой Надей, она поняла, что все коптильни похожи одна на другую… И что это не сарай, который стоял возле дома и который Наталия приняла за коптильню, что коптильня – это несложное устройство, врытое в землю с выведенной трубой для дыма…
Так уж устроен человек: он видит только то, что хочет видеть.
