и держат под прицелом. Они попытались было прорваться, но получили по зубам и отступили. Заняли круговую оборону в развалинах. Такая, значит, ситуация на данный момент.
– Сколько их всего, этих удальцов?
– Говорят, чуть больше десяти человек.
– И почему же они до сих пор торчат в этой круговой обороне? Что, «эскадронам» так сложно справиться с десятком налетчиков, загнанных в угол? В чем дело?
– Не все так просто. – Арон Бергман сладко потянулся в кресле. – Здесь, понимаешь ли, имеются некоторые нюансы…
– Что еще за нюансы?
– Ну как же. В их руках двое заложников.
– И что же?
– А то, что оба этих заложника – американские граждане. Директор филиала Сэм Фишер и его помощник.
– Ах ты, дьявол… Да, действительно. И конечно, сандинисты не желают их отпускать. Прикрываются ими, как щитом. Надеются, что, пока заложники при них, в них самих никто не станет стрелять.
– Все так и есть. – Арон Бергман откинулся в кресле и закрыл глаза. – Прикрываются и надеются… Ну а головорезы из «эскадрона», соответственно, не знают, что им делать. Они, видишь ли, не решаются стрелять в американских граждан. И спрашивают у нас совета, как им быть в такой ситуации. Вот прямо сейчас они торчат в тех развалинах и ждут, что мы им скажем. Ну так что мы можем им посоветовать, этим милым ребятам?
– Что мы можем им посоветовать… – в раздумье повторил Крис Баум. – Действительно, что мы можем им посоветовать? Вот ты, Арон, какой можешь дать им совет?
– Хочешь всю ответственность переложить на меня? – ухмыльнулся Арон Бергман. – Не получится, дружище. Сдается мне, нам обоим поручили эту тягомотину. Так что в случае чего и отвечать тоже будем вместе.
– Черт побери! – со злостью проговорил Крис Баум. – А ведь так все замечательно было задумано! Явится, стало быть, этот Пахаро в город, а мы его уже ждем. И вот – он явился. Но кто же мог предвидеть, что он выкинет такой трюк – возьмет заложников? И ладно бы каких-нибудь местных оборванцев, а то ведь – американских граждан! И путаются теперь эти граждане у нас под ногами! Мешают нам! Нарушают весь смысл нашей задумки! А как было бы замечательно, если бы этих двух пентюхов вообще не было! Или, скажем, какими-то шальными пулями их бы ненароком убило! Сразу двоих! В этом случае наши планы вновь приобрели бы первозданную стройность и ясность…
– Ты намекаешь на то, что… – осторожно произнес Арон Бергман.
– Ни на что я не намекаю! – сказал Крис Баум. – Я всего лишь рассуждаю. Теоретически. Умозрительно и предположительно. Моделирую одну из возможных ситуаций. Ведь и в самом деле – произойти может всякое. Где стрельба, там и всякие случайности. Ты меня понимаешь?
– Прекрасно понимаю, – сказал Арон Бергман. – Могу добавить еще и от себя. Эти двое пентюхов находятся в руках сандинистов. А кто они такие, эти сандинисты? Наша пропаганда уверяет, что это жесткие люди. Дикие разбойники! И им ничего не стоит убить человека. Особенно если этот человек американец. У сандинистов по отношению к американцам просто-таки звериная ненависть. Что взять с дикарей? Так или не так утверждает наша пропаганда?
– Допустим, что так…
– И в чем же тогда дело? На сандинистов все в случае чего и спишем. Или на эти чертовы «эскадроны». По сути, в них такие же дикари, как и никарагуанцы. В любом случае мы с тобой останемся не при делах. Ну а наша славная Америка уж как-нибудь переживет потерю двух своих граждан. Тем более что эти самые граждане не самого, так сказать, высшего качества! Подарить сандинистам полмиллиона долларов! Единым росчерком пера! Я еще удивляюсь, как сандинисты не затребовали целый миллион! Эти тупицы подарили бы им и миллион!
– Итак, – тоном человека, намекающего на нечто, произнес Крис Баум.
– Итак – давай команду ребятам из «эскадрона», чтобы они не тянули с этим делом. И постарались взять хотя бы половину сандинистов живыми. Особенно было бы замечательно, если бы они взяли живым Пахаро. Тогда наша задумка приобрела бы особый шарм.
– Что ж, пойду давать команду – от нас двоих. – Арон Бергман поднялся с кресла. – Ну а что касается двух американских граждан – то тут уж как распорядится судьба. Ей, судьбе, всегда виднее, что к чему.
– В самую точку, – подтвердил Крис Баум.
Манагуа,
в тот же день
Время, отведенное для размышлений, давно кончилось, а боевики из «эскадрона смерти» почему-то не предпринимали никаких попыток атаковать.
– Почему они медлят? – не выдержал кто-то из бойцов. – Не иначе как что-то замышляют…
– Куда торопиться кошке, когда мышь в ее зубах? – сказал другой боец.
– Я думаю, что они совещаются, – сказал Пахаро. – Насчет американцев. Не будь их с нами, нас бы здесь давно уже перестреляли.
– Тогда пускай совещаются как можно дольше, – сказал боец. – Глядишь, так дотянем до ночи. А ночь – это наше время. Ночью мы вырвемся из этого кольца…
Никто ничего не ответил, но и без слов было ясно: ночью у попавших в западню сандинистов и впрямь появятся шансы на спасение. Дождаться бы ее, этой спасительной ночи…
Но видимо, у судьбы были иные планы. Вдруг из-за развалин, где притаились боевики, вновь раздался громкий и при этом насмешливый голос:
– Компаньерос, вы там еще не уснули? Ну, так как насчет наших предложений? Выходите с поднятыми руками и без оружия. Встретим, как братьев. Да, и прихватите с собой американцев. А то ведь мы можем и рассердиться.
Пахаро собирался что-то ответить на это предложение, но тут же передумал. Ответить, конечно, было можно, но какой в этом был смысл? Зато ответил Сэм Фишер. Он подполз на четвереньках к Пахаро и нервно, и сбивчиво заговорил:
– Вам обязательно нужно сдаться! У вас нет никаких шансов спастись! Они вас всех перестреляют! А заодно убьют и нас! Сдавайтесь, пока они не начали стрелять! Мое обещание остается в силе – я замолвлю за вас слово! Я американский гражданин, они меня послушают!
Пахаро взглянул на банкира так, будто смотрел не на него, а сквозь него, куда-то вдаль. Будто банкир был сейчас стеклянным или вовсе невидимым. А затем дал команду своим бойцам:
– Приготовиться! Понапрасну не стреляйте, у нас мало патронов. Только в цель…
– А-а-а! – застонал банкир и обхватил голову руками. – Что вы делаете, безумцы! Отпустите нас немедленно! Я требую, чтобы вы меня отпустили! Я американский гражданин!
Но Пахаро произнес лишь несколько коротких слов, и это были ругательные слова. От этих слов Сэм Фишер пришел в отчаянье, а что такое
