лет не оставляли попыток пошатнуть положение друг друга, добавив еще одну ночную кукушку сыну или свекру. Ничего, бабушка выйдет из уединения, и мы еще посмотрим, в чьем дворе горничные будут красивее.
— Так о чем это я. — Дед вырвался из своих раздумий, навеянных молодыми красавицами, и вернулся ко мне. — Небесный осколок, да. Так вот, насчет него, А-Хэ…
Я чуть изогнула бровь, а дед, поняв, как оговорился, закашлялся и попытался скрыть смущение за пиалой чая. Если бы бабушка услышала, как дед называет ее давнюю соперницу ласковым прозвищем, то двор пришлось бы ремонтировать, а то и отстраивать новый.
—Госпожа Е упоминала в разговорах, что для его активации необходим отраженный свет луны.
Уже лучше, а то всё эти поэтичные, но непонятные упоминания луны. Читать приятно, но ничего не понятно.
— А дальше, дедушка? — я внимательно смотрела на бывшего главу Бай Хе, а он взял, смутился и снова принялся за чай, спустя долгое время признавшись
— А дальше я не слушал.
А собственно, чего я ожидала? Я налила себе пиалу чая и залпом выпила, нарушая все каноны и правила. Действительно, рассуждает женщина про какой-то там осколок, чародейские штучки, информацией делится. Зачем слушать?! Она же не про мечи рассуждает?! Нет, понятно, что мечнику про мечи ближе и понятнее, но все же! Может, написать тетушке Е? А, нет. Она тоже в уединении. Как неудачно. Впрочем, я чуть не стукнула себя за то, что не сообразила сразу - все можно узнать в Иньин Гу! Правда, я не успела разобраться с книгами, которые уже взяла, не то что переписать их, так что вынести мне вряд ли что-то позволят, но я могу сделать заметки прямо в библиотеке! Решено. Я уже было решила отправиться в Иньин Гу прямо сейчас, но на небе уже темнело, и “прямо сейчас” было бы весьма неразумно. Так что я решила вернуться в свой двор. Мне было о чем подумать и отдать кое-какие приказы.
В моем дворе была тишина. Сев на качели под старым бадьяновым деревом, я, чуть оттолкнувшись ногой, погрузилась в некую задумчивость. Кан Ло. Этот человек вызывал у меня нешуточное беспокойство. Рука, за которую он меня схватил, все еще ныла, на запястье даже появился синяк. Это было неприятно само по себе, а теперь еще и ныла полученная на аукционе рана. Хотя можно было считать, что при нападении я практически не пострадала, но в руку, которой я закрывала лицо, впились разлетающиеся вокруг острые щепки.
На столике чуть в отдалении Чуань-Чуань сервировала закуски и чай, если мне захочется перекусить, и отступила, оставляя меня одну. Я отослала ее передать приказ Тайной страже. И у меня, и у Юлань такие люди были, но ни она, ни я пользоваться ими не любили и зачастую выходили одни. Лично я больше так не буду. Как показал не самый приятный опыт, стража лишней не бывает.
Так как новый ухажер сестры вызывал у меня беспокойство, было вполне разумно узнать о нем побольше. Ни отец, ни мать этим, разумеется, не обеспокоились, а дед о Кан Ло не знает. Да, это моя вина, но я просто-напросто забыла рассказать ему об этом. Меня сильнее беспокоила активация небесного осколка. Принимая во внимание, что мой артефакт поврежден, у меня только один, ну максимум два шанса на его успешную активацию. Было бы хорошо, если бы я хоть что-то знала про то, какую формацию использовал предок, когда запечатывал Тайное царство, однако достопочтенный патриарх унес эту тайну с собой в могилу. Может, стоит заручиться покровительством предков? Была мысль сразу отправиться на гору Цзусянь, однако с собой не было ни вина, ни бумажных денег для поклонения. Так что туда я отправлюсь чуть позже. Жаль, нет способа поговорить с умершими. В сказках и легендах есть, а в реальности, увы. Мне кажется, это немного несправедливо, ведь тело может поднять любой мало-мальски сведущий практик демонического пути. Впрочем, это поднять тело, а вот вдохнуть в него разум и душу невозможно.
Хорошая ночь. Ясная. Небо чистое-чистое, и свет полной луны заливает все вокруг. Если присмотреться, можно разглядеть все семь лунных стоянок Лазурного дракона востока. Как же тяжело мне было их выучить! Не только их, впрочем. Но для сложных формаций или статических чар знания о небе обязательны. Я о таких формациях только читала. Я бы хотела создать что-то подобное библиотеке Иньин Гу, или висячих садов Цайхун гун, но доступный мне запас ци… Я хорошо знала свой предел. Тянуть с походом в библиотеку не следовало. Я спрыгнула с качели и ушла спать.
Я стояла в темноте и пустоте в белом ханьфу. Снова этот сон. По спине словно провели мокрой тряпкой, оставив неприятный холодящий след. Зябко передернув плечами, медленно пошла вперед и вдруг поняла, что иду по воде. Точнее, не по воде. Неприятный железистый запах запекшейся крови щекотал нос. Я опустила взгляд и увидела, как полы ханьфу намокают и пропитываются алым. Я стояла в огромном море крови. Мне понадобилось немного времени, чтобы унять мелкую дрожь и напомнить себе — все это мой сон. Кошмар. В царящей тишине я услышала биение собственного сердца, то нервное, то торопливое. Оно то успокаивалось, то снова неслось куда-то, выламывая ребра, выжигая воздух из легких и мешая думать. Страх, паника, потеря концентрации - все это могло привести к фатальной ошибке в культивации и стоить больше, чем жизнь. Сомнение, растерянность, беспомощность — это то, что практик должен изживать из себя. Мне было страшно. Я упрямо напоминала себе, что все это сон. Мой сон. И значит, подвластно мне и зависит от меня, но не могла проснуться и взять себя в руки. Стук сердца откровенно мешал сосредоточиться, превращаясь в ту самую небрежно наигранную бездарным учеником мелодию, которая не выходит из головы, крутится, крутится и крутится. Глубоко вздохнув, я принялась читать сутру
