собой листов, иероглифы на которых прыгали, как цыплята по двору. Возникало ощущение, что писал это не просвещенный каллиграф, а ученик, только взявший в руки кисть. Очень неумелый ученик, который к тому же плохо владеет словом. Вот, например: “
берешь эту фигню и ловишь ей отражение луны в воде, причем ловишь таким образом, чтобы она зацепила эту грёбаную формацию”. Вот что значит эта “фигня”, и каким образом я должна была понять, что это про небесное стекло? И почему написано так странно, не иероглифом, а варварским буквенным написанием? Кто так пишет?! Причем таких слов в этом старинном тексте немало. Но если продраться через плохой почерк и странные, варварски написанные слова, становится понятно, как работать с осколком. Мне нужно отражение луны, причем не простое, а в воде, внутри которой скрыты восемь небесных триграмм, и заклинание "Видеть невидимое". Причем луна должна быть именно небесным светилом, а не созданной, например, формацией, иллюзией. Так что ничего удивительного, что небесные осколки не пользуются популярностью в среде чародеев! Ну, по крайней мере, мне так кажется, ибо не так много книг им было посвящено. Подозреваю, в сектах, специализирующихся на этом, есть другие, более простые способы увидеть структуру формации, но о них чужим предпочитают не рассказывать. Но в общем и целом я примерно представляла, как поймать необходимое мне отражение луны. Нарисовать триграммы не так уж и сложно, как и разместить талисман "Видеть невидимое". К тому же вчера было полнолуние, сегодня на небе тоже будет полная луна, и завтра. Но наверно, все же лучше сделать более точные расчеты, все же осколок поврежденный.
На выходе из библиотеки меня ждал хранитель. Я почтительно поклонилась, дабы попрощаться, но тут хранитель протянул мне на веере небольшой мешочек. Отказываться от такого дара я не стала.
— Эта недостойная младшая смиренно принимает дар. Я осторожно двумя руками взяла простой мешочек, не украшенный вышивкой, и чуть пятясь, отошла. Хранитель развернулся и ушел в свою обитель, а я, погладив журавля, отправилась к себе.
*Китайский поэт Кан Байцин (1896-1945)
Глава 10
Чернила в воде расплывались. Я устало закрыла глаза и потерла переносицу. Ожидаемо. Значит, простой вариант написать заклинание и просто бросить в воду не сработает. Заклинание надо активировать, причем судя по описанию уже в воде, но как только бумага оказывалась в воде, чернила начинали расплываться. Я пробовала разные, но все они не давали нужного результата.
Сейчас пол моего кабинета был залит водой, а в центре стола стояла широкая и глубокая миска с водой вмещающая добрых десять шэн. В ней можно было джонки пускать для развлечения! Свою долю хаоса вносили и листы мокрой киноварной бумаги, с абстрактными кляксами или разводами. Я в раздражении постукивала пальцем по столу. Кисти и чернила были в раздражении отодвинуты в сторону, на самый край, а листы смятой, местами исписанной, местами пустой желтой рисовой бумаги рассыпались по полу. Я что-то делаю не так! Вот только времени у меня было совсем немного: либо сегодня, либо ждать еще месяц. Ждать не хотелось. Мной овладело чувство азарта, очень похожее на чувство от получения подарка в детстве, когда ты скорее хочешь открыть коробку, чтобы насладиться новой игрушкой. С деревянных табличек чернила тоже смывались, хоть и медленнее. Вот только активации заклинания все равно не происходило. Похоже, вода препятствовала этому процессу. По-хорошему и миску, и заклинание стоило подготовить более обстоятельно, заказать гончарам с уже вырезанной триграммой на дне, а заклинание вырезать на дереве или нефрите. Но я торопилась. Еще раз побарабанив пальцем по столу, я вздохнула, встала и вышла. Чуань-Чуань, ожидавшая за пределами кабинета осторожно заглянула мне в глаза.
— Пошли кого-нибудь прибраться,— я махнула рукой и прошла в спальню. Мне нужны водостойкие чернила, такие, чтобы продержались достаточно долго. Я знала, где их взять, но снова отправляться в Ченьшуань не хотелось.
Самым распространенным способом связи в среди культиваторов был Пинго, на мой взгляд, жутко неудобный артефакт, но зато обеспечивающий изумительную по качеству связь. Он представлял собой плоское фарфоровое блюдце с различными узорами на кайме, например, мой был с летящим драконом, а вот у Юлань, насколько я знаю с лепестками цветов, у деда были изображены “благоприятные облака”. Узор не имел значения, важно было, что он голубой. Определенного оттенка голубого, состав которого держится производителем в строжайшей тайне. На мой взгляд у подобного артефакта был была парочка очень существенных минусов: хрупкость и сложность. Основа — дорогой и не самый прочный фарфор, который трескался и ломался от любого неосторожного движения. Для активации было нужно прокатить по цветной кромке яблочко, либо настоящее, либо вырезанное с максимальной детализацией и вниманием к деталям. С настоящими, как мне известно, связь была хуже. Самый лучший результат достигался, если выбрать для яблока дорогой материал или духовный камень высокого качества. К тому же хранить артефакт надо было в особой шкатулке, на которой обязательно нанесено изображение надкусанного яблока. Я не знала, какому сумрачному гению пришла в голову идея подобного составного артефакта, но за последнюю тысячу лет, лучше ничего не придумали. Цена самого простенького комплекта начиналась от трех тысяч духовных камней и уверенно стремилась в бесконечность, в зависимости от выбранных материалов, но, тем не менее Пинго был практически у каждого уважающего себя практика.
Запустив яблочко кататься по блюдечку, я почувствовала себя котом. Один такой полосатый с рваным ухом приблудился во двор к бабушке и вполне довольно там проживал до сих пор. Запустить Пинго рядом с ним было еще той задачей, сначала он долго смотрел на катящееся яблочко, а потом метким ударом лапы, в самый неожиданный момент, выбивал его с блюдца, естественно, разрывая контакт с другой стороной, а потом довольный, бежал прятать свою добычу. Так вот, я тоже неотрывно следила за яблочком все больше и больше погружаясь в своеобразную медитацию, мысли расплывались и словно стирались, именно поэтому, когда на другой стороне появился мой собеседник, я вздрогнула.
— Госпожа Бай, этот недостойный приветствует Вас. — Всеже у А-шу, очень приятный голос, буквально музыка для ушей. Простое приветствие уже
