что здесь делаешь? – Она тревожно оглядывается с таким видом, будто собирается вытолкать меня прочь.
– Как что? Книги возвращаю.
– Сейдж? – раздается голос справа. – Эй, Сейдж, привет!
По коже пробегают мурашки. Из небольшого читального зала выходит Кэссиди, за ней Иэн. Я хорошо помню, в том зале над маленьким столом висит витраж, на котором изображены яркие русалки с печальными глазами. Кэссиди поправляет безупречные черные волосы, обрамляющие идеально правильное лицо, одергивает блузку. В голове становится совершенно пусто. Конечно, я знала, что Иэн и Кэссиди – пара, но в течение этого года мне повезло ни разу не увидеть их вместе. И уж точно я не представляла их здесь, в библиотеке, которая так много для меня значит.
Иэн обнимает Кэссиди за талию, притягивает к себе (как он с ней нежен!), оборачивается, смотрит на их стол.
Слежу за его взглядом. Горло сжимается, будто я проглотила комок холодного меда. Копии архивных записей Спунса, старые статьи и фотографии.
– Смотри, милый! – воркует Кэссиди. Вздрагиваю, словно от удара. – Сейдж возвращает книгу, которую ты искал. Теперь мы все прочитаем! – Она поворачивается ко мне. Дрожащими губами изображаю подобие улыбки. – Ты тоже готовишься к викторине! Чудесно! Иэн постоянно занят, а я с радостью с кем-нибудь потренировалась бы. – Она так искренне доброжелательна, что язык не поворачивается ответить грубостью.
– Э-э… ну…
– Солнышко, вряд ли Сейдж будет участвовать в фестивале. Кроме того, мы же не хотим помогать нашим конкурентам? – Иэн смотрит на Кэссиди, словно ему жаль обременять столь нежного ангела тяготами соревнования.
– Не надо так. – Она легонько шлепает его по груди. Иэн накрывает ее руку своей. – Это неспортивно. Сейдж, я очень рада, что ты примешь участие в соревновании. – Не помню, чтобы я об этом говорила. Не говорила ведь? Кэссиди сделала такой вывод, глядя на мои книги, или я случайно проболталась?
На лестнице раздаются шаги. Только новых свидетелей моего унижения не хватало. Голова совершенно не варит. Придется признаться, что у меня нет партнера. Ни в коем случае. Нужно придумать что-нибудь другое. Например, я уезжаю в Европу. Да, точно. Скажу им: «Я собиралась участвовать, даже взяла книги по темам, которые обычно задают на викторине, но потом узнала, что в августе в Каннах просто очаровательно. Понимаете, Канны ждать не будут. У меня там важные дела. Крайне важные».
На спину ложится твердая ладонь, теплые пальцы ерошат волосы. Я тут же таю.
– Вот ты где, – говорит мне на ухо Фишер. Стараясь унять дрожь в коленях, прислоняюсь к нему, перевожу взгляд с зеленых глаз на небритую щеку, на которой только сейчас замечаю ямочку. Если захотеть, можно встать на цыпочки и коснуться ее языком. Фишер легонько массирует мой затылок. Едва сдерживаю стон удовольствия. Отдел мозга, отвечающий за логическое мышление, полностью отключился; вместо него действуют другие отделы, внушающие желание прижаться к теплому мужскому телу, насладиться ласковыми прикосновениями. Передо мной вновь проносится воспоминание, как он назвал мою душу огромной. «Вот чем ты можешь помочь, – мысленно отвечаю на его недавнее предложение. – Спаси меня и мою гордость».
– Хочу кое-что тебе показать, – хрипло говорю вслух.
Фишер улыбается. На моих губах тоже появляется тень улыбки.
– Жду не дождусь, – отвечает он. Как ни странно, это самые бесстыдные слова, которые мне когда-либо говорили. Голос разума пропал без вести, кровь в жилах будто застыла, а потом потекла в обратном направлении, сердце почему-то бьется в районе желудка. – Где это?
Что именно? Хороший вопрос.
– Вон там. – Указываю куда-то в пространство.
Моя бывшая подруга фальшиво хихикает.
– Я Кэссиди. А вы, должно быть, тот самый повар, приехавший к нам на лето.
– До встречи, офицер, – говорит Фишер, не сводя глаз с моего лица. Замечаю в его взгляде ехидный, довольный блеск; похоже, ему приятно позлить Иэна. Наконец он поворачивается к сладкой парочке, дарит им лучезарнейшую из улыбок. – Рад познакомиться, Честити. Хорошего дня. – Потом берет меня за руку и уводит из зала.
Глава 11
Фишер
Несколько раз пытаюсь дозвониться до племянницы, но в ответ получаю лишь пару раздраженных сообщений.
Кажется, один из гусей Сейдж вырвался на свободу. К Инди он вполне дружелюбен, однако постоянно нападает на Сэма. Они пытаются загнать его обратно.
Про гусей я ничего не знаю, так что помочь советом не могу. Лучше пойду в библиотеку. Вон она, в сотне метров вверх по склону.
Мысленно возвращаюсь к событиям последних дней и часов. Удивительно, как легко Сейдж взяла нас с Инди в оборот, позволив почувствовать себя полезными. Меня по-прежнему немного коробит оттого, что посторонний человек вмешивается в мои дела, – старый защитный инстинкт, усилившийся в маленьком городе, – однако Сейдж захватила все мое внимание. Так бывает, когда носок сползает в ботинок и ты не можешь думать ни о чем другом.
Вероятно, следует еще раз извиниться за промах. Она явно расстроилась, когда я назвал ее всеобщей любимицей. После истории о бывшем бойфренде стало ясно: Сейдж любит родной город, но чувствует себя здесь иной, хотя очень старается быть на одной волне со всеми. Наверное, именно поэтому так обижается на мои комментарии по поводу провинциальных городков.
Пожалуй, стоит провести еще один видеосеанс с доктором Деб. Благодаря психотерапии я начинаю лучше разбираться в чувствах других людей, а не в собственных.
Добравшись до библиотеки, перевожу дух, оглядываю высокое здание, напоминающее замок. Такому место во Франции, а не в захолустном орегонском городишке.
Захожу внутрь, поднимаюсь по винтовой лестнице. Между вторым и третьим этажом бросаю взгляд наверх, сквозь металлические перила вижу Сейдж. Но что с ней? Губы побелели, плечи сгорблены, подбородок опущен. Она отчаянно пытается улыбаться, однако улыбка тут же гаснет. Лицо, словно зависший экран компьютера. А потом замечаю: рядом – тот самый полицейский, обнимающий какую-то девицу.
Теперь ясно, почему я сразу распознал в Сейдж трещину незащищенности, жилку инаковости, отделяющую ее от других.
Не хочется признавать, но на мне такое же клеймо.
Снова вспоминаю, за что терпеть не могу маленькие города. Каждый день, в каждом углу ты видишь одних и тех же людей, сложивших о тебе мнение, которое невозможно изменить.
Поднимаюсь по лестнице и приближаюсь к Сейдж. Не раздумывая, протягиваю руку, провожу по ее спине; она напряжена, надо помочь ей расслабиться.
От одного прикосновения Сейдж сразу успокаивается. Меня наполняет щемящая нежность к женщине, которая проявляет ко мне доверие, не имея на то никакой причины.
– Вот ты где. – Ободряюще поглаживаю ей шею.
– Хочу кое-что тебе показать, – оцепенело произносит она через мгновение. На щеки
