дворянами, и обеспеченными горожанами, – сорок пять секунд засекала?
– Чего?
– Того, Рина, – землянин погрозил ей пальцем, – Запомнила, что я сказал, или повторить? Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось по глупости. И вообще, обращайся, если что. Всегда помогу. Для хорошего человека мне ничего не жалко. Чем нас послезавтрашний номер порадует? Есть нечто такое, что мне нужно знать уже сегодня? А то мне в суматохе всё некогда вас с Плющом на ковёр вызвать.
Девушка пожала плечами.
– Всё, как обычно, господин, граф, Игорь, – она перебрала все возможные формы обращения к своему благодетелю, – Пока не ясно с криминальной рубрикой. Баронет настаивает, чтобы были описаны самые ужасные злодеяния позавчерашних арестантов, а в яму-то с нечистотами герцогиня приказала их бросить за то убийство компаньона, которое они совершили ещё восемь лет назад. Это после того, как их схватили, люди начали мне рассказывать о других многочисленных преступлениях негодяев. Но, то, что узнала я, совсем не учитывалось, когда их кинули в дерьмо.
– Мы сейчас с тобой говорим про двух менял из Житного района, которых барон Арш разоблачил и схватил.
– Да, про них. Извини, что сразу не пояснила. Там много непонятного. Я даже не знаю, что написать о будущей казни. В дворцовой канцелярии никаких сведений нет – ни о способе, ни о месте, ни о времени – чиновники сами в растерянности, не знают, что им нужно готовить для намечающейся расправы, а спросить правительницу, понятно, боятся.
– Так сама бы спросила, – хмыкнул Игорь, – У тебя же есть право приходить на аудиенции по третьим дням.
– Я тоже боюсь, – призналась Рина.
– Ладно, так уж и быть, раскрою тебе секрет. Только, никому пока об этом не говори. И Плющу тоже. Но можешь в статье намекнуть, дескать, надо ещё разобраться, есть ли у негодяев-ростовщиков какие-либо заслуги перед короной, которые дадут повод нашей прекрасной герцогине проявить столь свойственное ей милосердие.
– Заслуги? Господин, граф, Игорь, нет у них никаких заслуг. Я такого про этих тварей наслушалась, ты бы знал…
– Не было за козлами правильных дел? Будут. Пути Порядка и Хаоса неисповедимы. Короче, Рина, между нами, посидят менялы в яме с нечистотами и выйдут оттуда. Казнь их не состоится. Зато разорение им грозит конкретное. Правительница потребует с них казённый заём. Сумму я тебе озвучивать не стану, иначе Люс тебя здесь обморочной застанет. Блин, мне пора бежать. Всё, удачи, – попаданец дружески обнял девушку прощаясь и вышел во двор, куда как раз возвращались с улицы домовладелица со своей служанкой.
Быстро отделаться от Радалии у Игоря не получилось, но в три-четыре минуты разговора он уложился.
Через квартал путь землянину перекрыли колонны третьего кленского и пятого чемезского пехотных регулярных полков. Ожидаемо, войска, находившиеся на зимних квартирах в ближайших к столице провинциях, подошли первыми.
Принцип, часто бытовавший на Земле, кто первый встал, того и тапки, граф Приарский реализовал и в Орване. Третий и пятый полки временно разместятся в казармах потеснившегося первого столичного, а остальным отрядам придётся довольствоваться местами за пределами городских стен Гирфеля.
Игорь подумал, что если бы сейчас у кого-нибудь имелась возможность подняться в воздух и осмотреть герцогство Латаны с высоты, то ему бы предстала картина хаотичного движения военных колонн по трактам и дорогам государства в разных направлениях.
На месте оставались лишь гвардия и столичный гарнизон – первый пехотный, три сотни бойцов четвёртого кавалерийского, сотня егерей, восемьсот стражников и ополчение из почти полторы тысячи копейщиков и пятисот стрелков. С учётом трёх с лишним десятков иск-магов и возможности призвать на защиту стен несколько тысяч горожан, сил вполне достаточно, чтобы отбить возможную внезапную атаку.
Тихий Му, с которым Игорь сегодня встречался, давал команду своим людям в портовых кабаках и весёлых домах узнать от прибывающих моряков всю возможную информацию о флоте империи. Сведения, полученные уголовниками, не расходились с тем, что рассказал Латане посланник короля Хлорига.
И всё же, Егоров ни столичный гарнизон не стал ослаблять, ни привлекать своих приарских кавалеристов и кирасир к походу. Война войной, а жизнь родных и близких людей для Игоря были дороже всего, их безопасность он обеспечивал в первую очередь.
Армия Гирфеля сейчас двигалась не только к столице, но и к границе с Ригасом, где вскоре гирфельцам предстояло осадить Ан-Ай, приграничный город соседей.
Всерьёз воевать с герцогом Юмом Латана не собиралась, но она обещала Авлою Тринскому поддержку в его захвате Ригаса, для этой цели и отправила войско.
Убедить свою сюзереншу назначить командующим восточной армии графа Кесп-Тилского у попаданца получилось не сразу. Помимо склонности к предательству и интриганству Риднок отличался удивительной для средневекового владетеля трусостью.
Егоров сказал венценосной подруге, что в сложившихся обстоятельствах трусость графа можно считать осторожностью, а это как раз то, что на восточном фронте от полководца и требуется.
У владетеля Кесп-Тила в случае успешного и быстрого захвата Ан-Ая не возникнет головокружения от успехов, и он сможет удержать в узде чрезмерно боевых и азартных вассалов герцогини Гирфельской, из отрядов которых в основном и будет состоять его войско.
У Риднока под командованием будут и три регулярных полка, но большинство его армии всё же составят графские, баронские и лэнские дружины.
Феодальные отряды превосходили регулярные части лучшими доспехами, выучкой и опытом воинов. И оснащённость защитными магическими амулетами у дружинников была выше – почти каждый десятый хоть и совсем плохую висюльку из кварца, но имел. В регулярных полках порой не каждый офицер был обеспечен такой защитой.
Однако, все преимущества индивидуальных умений и оснащённости феодальных вояк перечёркивались слабой управляемостью такой армии, что тоже являлось причиной, почему попаданец не стал назначать своего полковника Тэга Вилла руководить этой полупартизанщиной. Риднок всё-таки граф, а титулы в средневековье значили не меньше, чем таланты.
– На учения пришли, про которые в Вестнике писали, – кэп Очевидность в этот раз выглядел, как дородная торговка, которая стояла рядом со своей рабыней в двух шагах от попаданца и с неудовольствием смотрела на мешающий перейти улицу длинный поток солдатской массы, – Наверняка эту дурость постельный маршал нашей правительницы придумал. Видать, одних только мужских сил не хватает ублажать славную герцогиню, вот и выдумывает невесть что.
Попаданец внимательно присмотрелся к тётке, которая на всю толпу глазеющих на колонны войск зевак громко сказала гадость в адрес графа Приарского, он хотел её запомнить, чтобы потом поквитаться, но тут же себя одёрнул.
Получается, что влияние людей на своих близких – это дорога с двусторонним движением. Не только землянин постепенно изменяет характер и привычки
