Пока мы выбирали блюда, девушка не могла сдержать своего энтузиазма.
— Ваши новые стихи просто великолепны! Мне так не терпится узнать мнение общества по этому поводу. Во втором сборнике намного больше интересных и глубоких стихотворений.
— Благодарю, Наталия Александровна. Я рад, что они нашли отклик в вашей душе.
— О, не только в моей! — воскликнула она. — Отец тоже в полном восторге. Мы решили увеличить тираж вдвое по сравнению с первым сборником. Уверена, книги окупят затраты на печать с лихвой!
Эта новость одновременно обрадовала и немного встревожила меня. Популярность — палка о двух концах, особенно для человека в моем положении.
— Что ж, посмотрим, как оно будет на самом деле.
Девушка рассмеялась, и ее смех напомнил мне звон серебряных колокольчиков.
— Ох, Максим Николаевич, вы слишком скромны! Ваши стихи — настоящее сокровище. Знаете, у меня есть идея…
Она наклонилась ближе, и ее глаза заблестели.
— Давайте добавим в книгу ваш портрет! Читатели будут в восторге, увидев лицо человека, чьи строки так трогают их сердца. К тому же вы явно недурны собою.
Я почувствовал, как внутри все напряглось. Портрет? Это уже слишком.
— Наталия Александровна, — начал я мягко, но твердо, — боюсь, это невозможно. Видите ли, помимо поэзии, у меня есть и другие обязанности. Я служу в Судебном Бюро, и излишняя публичность может помешать моей работе. Лучше, чтобы мое лицо не было известно широкому кругу лиц.
Ее лицо на мгновение омрачилось разочарованием, но она быстро взяла себя в руки.
— Ох, конечно! Как глупо с моей стороны. Я совсем забыла о вашей службе. Что ж, тогда оставим все как есть. Уверена, ваши стихи говорят сами за себя.
Остаток обеда прошел в приятной беседе. Мы обсудили детали публикации, сроки и Наталия даже пыталась уговорить меня созвать творческий вечер, но я отказал все по той же причине. Когда пришло время прощаться, девушка еще раз выразила свое восхищение:
— Максим Николаевич, я так рада, что мы работаем вместе. Ваша поэзия — настоящий дар для нашего издательства и для всех читателей.
Я поблагодарил ее за теплые слова и, попрощавшись, вышел на улицу. Свежий воздух помог прояснить мысли. Несмотря на успех в литературных кругах, я не мог забыть о своих основных обязанностях. Дело Корниловых требовало моего внимания, но дабы совсем не поехать крышей, такие вот перерывы просто необходимы. Да и глупо отказываться от возможности пообщаться с красивой девушкой, когда тем более это еще и несет пользу.
На следующий день я снова оказался в крыле Законников. Массивные двери с замысловатой резьбой бесшумно отворились, пропуская меня в святая святых имперской безопасности. Воздух здесь был пропитан магией и тайнами, каждый шаг отдавался эхом в просторных коридорах.
Я направился прямиком в архив, надеясь найти больше информации об исследованиях моей матери. Стеллажи, уходящие под потолок, были заполнены папками, свитками и древними фолиантами. Пыль, клубившаяся в лучах света, придавала месту почти мистический ореол.
Часы летели незаметно, пока я погружался в изучение документов. Упоминания о работе Марии Леонхарт встречались то тут, то там, но все они были слишком разрозненными и неполными. Однако даже этих обрывков хватало, чтобы понять масштаб ее влияния.
«После внедрения методики М. Л. смертность при родах снизилась на 40 %», — гласила одна из записей.
«Применение формулы регенерации тканей позволило спасти жизнь графу N, после тяжелого ранения», — сообщала другая.
Но самым интригующим оказался документ, спрятанный в самом дальнем углу архива. В нем говорилось о нескольких аристократических семьях, которые «обрели наследников благодаря вмешательству М. Л.». И что самое удивительное — все эти дети оказались одаренными магами.
Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как от напряжения ноет шея. Моя мать… Кем она была на самом деле? Гением медицины? Тайным благодетелем империи? Или кем-то большим? И почему каждый раз, когда я задаю вопрос о ее смерти, то никто не может дать мне внятного ответа.
Внезапно мой взгляд зацепился за странную пометку на полях одного из документов. Почерк был неразборчивым, словно кто-то торопился записать мысль, прежде чем она ускользнет.
«Вечный город», — гласила надпись, зачеркнутая, но все еще различимая.
Вечный город? Что это могло значить? Я перерыл все доступные материалы, но нигде больше не нашел упоминания об этом загадочном месте. Очередная тайна, добавившаяся к и без того длинному списку вопросов.
Выйдя из архива, я чувствовал себя одновременно воодушевленным и растерянным. Информация, которую я обнаружил, открывала новые горизонты для расследования, но в то же время порождала еще больше вопросов.
Погруженный в свои мысли, я не сразу заметил, как ко мне приблизился адъютант первого принца, Петра Алексеевича.
— Господин Темников, — обратился он ко мне с легким поклоном. — Его Высочество просит вас о приватной встрече. Если вы не против, экипаж уже ждет вас у входа.
Приглашение от первого принца было крайне несвоевременным. Головной боли хватало и без него. Но и отказываться без причины я просто не мог.
— Конечно, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Я буду рад встретиться с Его Высочеством.
Экипаж доставил меня к одному из малых дворцов, расположенному в тихом уголке императорского парка. Здание, окруженное вековыми дубами, выглядело более уютным и менее помпезным, чем основная резиденция.
Петр Алексеевич встретил меня в небольшой, но роскошно обставленной гостиной. Камин, потрескивающий сухими поленьями, создавал атмосферу домашнего уюта, но я не обманывался этой видимостью. Каждое слово, каждый жест здесь мог иметь скрытый смысл.
— Максим Николаевич, — улыбнулся принц, указывая мне на кресло напротив себя, — рад, что вы смогли прийти. Надеюсь, я не слишком оторвал вас от важных дел?
— Нисколько, Ваше Высочество, — ответил я, присаживаясь. — Для меня большая честь получить ваше приглашение.
Петр Алексеевич кивнул и на мгновение замолчал, словно собираясь с мыслями. Затем, глядя мне прямо в глаза, он произнес.
— Я слышал, вы проводите некое… расследование, связанное с одной влиятельной семьей.
Конечно, слышал, а как же иначе. Увы, но думаю, у каждого из принцев повсюду есть глаза и уши.
— Ваше Высочество, — начал я осторожно, — я не могу комментировать текущие расследования, иначе последует наказание, надеюсь, вы понимаете.
Принц рассмеялся, но в его смехе не было веселья.
— Ох, Максим Николаевич, оставьте эти формальности. Мы оба знаем, что информация — это валюта, которой торгуют в высших кругах. И у меня есть информация, которая может быть вам очень полезна.
Он сделал паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией. Я старался сохранять невозмутимое выражение лица, но внутри все кипело от напряжения.
— И что же вы хотите взамен, Ваше Высочество? —
