мне кожу, даря ощущение покоя, на секунду заставив забыть о тревогах.
– Ты молодец, – уголки его губ дрогнули. – А теперь тебе надо успокоиться, привести себя в порядок и… поехать со мной на пирс, а затем в полицию.
В миг я отшатнулась от него как от огня и часто замотала головой.
– Нет, нет, не поеду.
– Мне нужно знать, что с Павлом Алексеевичем.
– Он мёртв! – выкрикнула я.
– Ты не можешь быть уверена. Ты видела только как он упал. Может, ему удалось выжить.
– С пулей в сердце? – картина того, как Павел схватился за грудь, как сквозь его пальцы полилась кровь, тут же со всей ясностью возникла перед глазами. Клянусь, в этот миг, я почувствовала, как на моей голове зашевелились волосы. – Там было столько крови…
– Мы не знаем, мёртв ли он! – с нажимом произнёс Алекс. – Собирайся, поедем вместе.
– А вдруг они всё ещё там? – не было смысла объяснять, кого я имела в виду.
– Это вряд ли. Но здесь я тебя не оставлю. Побудешь пока под моим присмотром.
Он сказал это таким приказным тоном, что дальше пререкаться с ним у меня просто бы не хватило сил. Я приподнялась с кресла.
– Вся моя одежда осталась на яхте.
Алекс смерил меня взглядом, как будто только заметил, что я закутана в одеяло. Щёки мои вспыхнули, когда я подумала, что он успел разглядеть за тонким бельём, пока я была в отключке. Сорочка едва прикрывала задницу, а кружевной лиф вообще не оставлял место воображению. Хорошо, что сейчас это было надёжно спрятано под метрами хлопковой ткани.
– В шкафу есть рубашки, возьми одну, – он отвернулся, будто смутившись и рукой указал в сторону ванной комнаты. – Прими пока душ.
– Обувь тоже осталась на яхте, – пробормотала я, переминаясь с ноги на ногу. Стопы были грязными, и я пачкала ими светлый ковёр.
– Какой размер? – Алекс обернулся.
– Тридцать восьмой.
Он кивнул и вышел из номера.
Я подошла к шкафу, не снимая с себя кокон одеяла, будто боялась, что в любую секунду Алекс может вернуться. Внутри было немного одежды. Пара футболок, костюм, джинсы и три мужских сорочки. Я выбрала голубую. К счастью, она оказалась для меня достаточно длинной, чтобы прикрыться.
Одеяло я сняла только в ванной и оглядела себя с ног до головы в огромное зеркало. Волосы висели сосульками, не успев полностью высохнуть, кожа шелушилась от долгого пребывания в солёной воде, а от дорогой сорочки осталось лишь жалкое её подобие. Ореолы сосков чуть выглядывали из-под кружева, и, если Алекс нёс меня в свой номер на руках, это наверняка не осталось для него не замеченным.
Щёки тут же покрылись пунцовым цветом.
Сняв бельё, я прыгнула под горячие струи душа, почувствовав некоторое облегчение. Вместе с солью и грязью вода забирала мой страх и наполняла прежней уверенностью. Хорошо, я поеду с Алексом на пирс. Если подтвердится худшее, пойду в полицию, расскажу обо всём, что видела, и вылечу в Москву первым же рейсом. Запрусь в апартаментах и напьюсь до потери сознания, чтобы забыть то, что случилось на яхте.
Видимо, всё это время я до конца не понимала, чего мне удалось избежать. Я же чуть не поплатилась жизнью и до сих пор не могла с уверенностью сказать, что произошло с Павлом. Но я видела, как пуля пронзила его, как хлынула кровь, как он упал… Нет, я не верю, что после этого он смог выжить. А это значит, что… я его потеряла.
Нижняя губа стала подрагивать. В груди будто образовалась чёрная дыра, куда тут же провалилась вся моя решительность. Стоя под душем, я чувствовала обжигающие слёзы.
На моих глазах убили моего доброго друга, моего учителя… а я не смогла помешать, и чуть сама не стала жертвой.
Хочу, чтобы всё это оказалось лишь кошмарным сном! Если закрыть глаза, досчитать до десяти и открыть их, всё это кончится? Я очнусь в спальне на судне, за окном будет покачиваться волна, кричать чайки, а в столовой уже будет ждать завтрак со свежей выпечкой и фруктами.
Но распахнув глаза я увидела только серую плитку душевой. Руки дрожали, когда я выключала кран. Наспех вытершись полотенцем, я надела сорочку Алекса, оказавшуюся мне до середины бедра. Пришлось натянуть всё ещё влажные трусики, что были на мне до этого. Но альтернативы не наблюдалось. Кожа на лице пошла красными пятнами от рыданий, нос распух. Я становилась совсем непривлекательна, когда дело доходило до слёз. К счастью, на полочке над раковиной были гостиничные крема. Я схватила один тюбик как услышала тихий стук в дверь.
– Ты готова? – раздался голос Алекса.
– Погоди минуту, – крикнула я, нанося крем на кожу.
– У нас её нет, нужно ехать.
– Я выгляжу как пугало и не выйду из ванной, пока не приведу себя в порядок.
Вместо ответа дверь распахнулась. Неужели я не заперлась? В проёме стоял одетый в строгую сорочку и брюки Алекс, держащий в руках теннисные туфли. Вид у него был сердитый.
– Твой размер, – он протянул мне обувь.
– А если бы я была голой? – возмутилась я.
– Но это же не так. Обувайся и живо на выход!
Куда подевался тот Алекс, который утешал меня ещё полчаса назад? В таком случае я, капризная и упёртая, тоже вернулась.
– Как только буду готова, я обуюсь. Но дай мне привести себя в божеский вид. Где у тебя расчёска?
Я повернулась к зеркалу и попыталась расправить влажные волосы, когда Алекс бросился ко мне и, подхватив, взвалил к себе на плечи.
– Ты что творишь? – я принялась отбиваться от него, брыкалась и била по спине, но всё было бесполезно, как бороться со скалой. – Оставь меня! Поставь на пол!
Но он будто меня не слышал. Пронеся через номер, он вышел в коридор и вызвал лифт. Двери с тихим звоном отворились и навстречу нам вышла пожилая пара.
– Bonjour, – мило поздоровался с ними Алекс и как ни в чём не бывало занёс меня внутрь кабинки. Мужчина и женщина только лукаво посматривали на нас, наверняка думая, что это такая игра. Но я чувствовала себя унизительно. Меня как мешок картошки взвалили на плечи и унесли против моей воли. Я чувствовала, что рубашка задралась, являя всему отелю мою неприкрытую задницу, и безуспешно пыталась прикрыть её руками.
– Да поставь ты меня на землю! – взмолилась я. – Хорошо-хорошо, поняла. Только пойду сама, своими ногами. Пожалуйста.
Алекс послушно опустил меня на пол кабинки и подал туфли. Я со злостью выдернула у него обувь и как только двери
