пренебрегать правящей семьей, а значит, гости не зря устраивали гладиаторские бои за билеты на этот спектакль.
— Его Величество король Шадеус Авалос де Драак и Ее Величество королева Присцилла Армадия де Драак! — раздалось ровно в тот момент, когда мы дошли до подножия лестницы.
Едва удержал себя, чтобы не хмыкнуть. Королева столь редко радовала такие вечера своим присутствием, что нынешний интерес я не мог не принять на свой счет. Ее жалобы на плохое самочувствие, как мне известно, начались еще с беременности Маркусом, и позволяли ей определять важность мероприятий, проводимых королевским дворцом.
Судя по всему сейчас было столь важное мероприятие, что эта змея собиралась насладиться по полной, оставаясь подле короля на протяжении всей приветственной речи. Что естественно, она слишком долго ждала шанса отыграться за предательство, лицом которого был я.
— …этим вечером, — подходил отец к сути, а я накрыл ладонью пальцы жены, которые она все крепче сжимала на моем рукаве от накатывающего волнения, — вы засвидетельствуете становления союза двух семей. Мы, Король Шадеус Авалось де Драак, дадим свое благословение нашему сыну и дочери из семьи Фиенн. Подойдите.
Отец протянул руку, приглашая нас подняться. Но едва мы сделали первый шаг, как неожиданно сбоку выплыла еще одна пара, намереваясь пройти первыми.
— Прости за опоздание, братец.
Поразительно. Будущий правитель королевства додумался притащить с собой виновницу всего происходящего. И будто сам факт появления леди Элионоры не был столь вызывающь, как Маркусу того хотелось, они додумались подобрать парные наряды для вечера с преобладанием кремовых и золотистых оттенков, что бледнолицей драконице не так уж и шло. Прямо как королеве, которая со дня свадьбы не носила одежд присущих ее положению.
— Ваше Высочество Аслахан, — нарочито медленно расплылась в реверансе она, и ее белая грудь едва не покинула толстого золотого обрамления тугого корсета.
Я сразу же глянул на жену, на лице которой застыла маска спокойствия, из-за чего было сложно определить степень ее волнения. Не важно, что она говорила, я знал, что перед ней стоит человек, которого она всем сердцем любила. Который предал ее, оставил умирать ради той, что крепко прижималась белой грудью к его руке и прятала улыбку за веером.
— Перед вами Ее Высочество принцесса Ивелин, — напомнил драконице, на что получил смешок Маркуса, а жена крепче сжала пальцы на моем рукаве.
— Маркус! Ты заставляешь нас ждать. — прогремело сверху, и братцу пришлось засунуть подальше ехидство, что уже было капнуло с кончика языка.
Он ухмыльнулся, разворачиваясь со своей партнершей лицом к королю. Но стоило им сделать шаг на первую ступень и рыцари, что были выстроены живым коридором до самого верха, высвободили мечи и скрестили, преграждая им путь.
— Отец… — начал было блеять Маркус, но король лишь сильней хмурился, сжимая кулак на рукояти церемониального меча.
— Подняться могут только члены королевской семьи. — припечатал отец, не скрывая своего раздражения.
— Ваше Величество!.. — попыталась вмешаться королева, но всего лишь взгляд и голос пробирающий до животной дрожи:
— Вы, верно, утомились, жена. Займите свое место подле нашего трона.
Он не назвал ни титула, ни имени, не сказал лживых слов — любовь моя. Отец указывал ей на место. Прилюдно и откровенно, не давая возможности сказать и слова наперекор. И королеве пришлось подчиниться, как бы не сыпались молнии ярости из ледяных глаз.
— Не будем гневить Его Величество, жена, — склонившись к уху Ивелин, шепнул я.
Она слегка кивнула, двигаясь в ногу со мной. Не удостоила взглядом тлеющую от стыда и злости парочку, мимо которых мы чинно прошли, оставляя позади. Пусть всего на мгновение, но мы с братом будто поменялись местами и могли ощутить то, с чем жил другой долгие годы.
Не скажу, что меня это сильно тронуло. Я знал что эта иллюзия вот-вот рассыпется, возвращая все на круги своя. Но Маркусу не было знакомо подобное унижение, и оно не могло не оставить след. Скорее всего разозлить сильней, вскрыть гнойник его самолюбия. И кто знает, что ждало бы нас, если бы не отъезд завтрашним утром. Я все просчитал.
Я думал, что все просчитал.
Мы преклонили колени перед отцом, и он тут же окутал нас своей магией, мягким желтым свечением, от которого печать на сердце начала нагреваться и вибрировать вдвойне. Словно у меня билось два сердца, мое и жены.
Мы должны были впервые познать это чувство в спальне в нашу первую брачную ночь. Но чтобы закончить печать наделяя нас своим благословением, отцу пришлось активировать ее сейчас.
Капля пота скатилась по виску. Я ощущал ее так отчетливо, будто кто-то нарочно провел по коже кончиком пера. Поднялся, удерживая руку так, чтобы жена могла опереться, а затем мы повернулись лицом к лицу.
На нежных щеках горел румянец, Ивелин подняла взгляд, и я сжал ее ладони в своих. В этот миг меня одолевало отчаянное желание распахнуть крыло и обнять жену им, показать каждому в золотом зале, что я буду биться за нее до конца. Но зверь во мне спал с тех пор, как я разорвал когтями корсет — дурной знак. Он говорил, что близится день, когда я потеряю своего дракона навек.
— Для меня нет большей чести, чем быть вашей женой, — заговорила моя леди, и из-за магии, что окутывала нас плотными переливами энергии, мне казалось, будто мы остались одни. — Клянусь перед лицом падших богов и теми, кто несет в себе их силу, я посвящу себя вам, оставаясь рядом как в дни, в коих небо затянется тучами, так и когда солнце взойдет над вашей головой, озаряя собой путь жителям королевства. Клянусь…
Она говорила размеренно, смотрела открыто, а у меня взмокла спина. Едва жена раскрыла рот, как меня стало одолевать чувство, будто она ничего не меняла в клятве, что должна была принести кронпринцу. Ибо каждое ее слово несло в себе смысл становления той, кто стоит подле восходящего солнца королевства, и он уже был определен по праву рождения.
— … что пока я дышу, ваше пламя не угаснет, Аслахан Авалос де Драак.
А вот теперь все внутри похолодело. Всего одной фразой жена вывернула сказанное изнанкой, не давая усомниться в том, кому были адресованы клятвы. И получалось, будто она
