каждую тарелку толстым лавашом, поставил одну на другую и ловко закрутил фольгой. Я познакомился и с Пашей, и с Денисом и, схватив пакет, чуть ли не силком потащил Карпыча к нашему «Востоку». Карпыч купил ещё пару бутылок газировки по дороге, и мы, во всеоружии, сменили по расчасовке Шишечку и его напарника. Мичман вывел катер в акваторию за ближние буйки. Я снова запихнул наушник в банку, чтобы было слышно, и на лежаке расставил бумажные тарелки с ещё довольно тёплым шашлыком. Кусочки были ровные, хорошо пропечённые с золотистой зажаренной корочкой. Небольшие, но без прожилок и кусков жира.
— Пивка, бы, — мечтательно протянул Карпыч, обсасывая шпажку.
— Так нельзя же, вон Семён по связи опять бубнит, что мы столовую устроили, — ответил я, ловя шпажкой кусочек маринованного лука.
— Да пусть, бубнит активист херов, — нелицеприятно охарактеризовал начальника Миша, — послуха, чего он там бормочет.
Пока мичман связывался с Центральной, я убрал с лежака мусор и залез опять на бак с биноклем.
— Анджух, смотри, возле дальних, по направлению левой вышки, — оторвался от наушников мой шеф, — там, походу, кто-то силы не рассчитал, руками должен махать.
— Вижу, — быстро нашёл я «терпящего бедствие» и указал направление. Миша дал ходу, и я снова вцепился в поручни.
Мужик из отдыхающих не рассчитал свои силы на заплыв и, пройдя ближние, не смог дойти до дальних, чтобы передохнуть. Нет, чтобы упасть на спину и чуть полежать, просто начал барахтаться и кричать. Когда мы подошли он уже начал «прихлёбывать»! То опустится то снова, вынырнет.
— Спасхххккхххитеее, — жалобно просипел он, увидев нас, и ушёл под воду. Я кинул круг и ушёл за ним. Блять! Он начал цепляться в меня руками и ногами. Я вытолкнул его на воздух и, прихватив за шею локтем, доволок до круга. Утопающий вцепился в средство спасения, которое тут же подтащил к борту мой напарник. Подталкивая мужика по трапу, мы его затащили на борт и уложили на лежак.
— Воды можно? — откашлявшись, попросил мужик.
Я, подал ему кружку тёплой воды из катерного бака. Мужик похлебал и блаженно растянулся на лежаке.
Карпыч мельком взглянул на мужика и скорчил недовольную физиономию:
— Вот скажи, дорогой, тебе это не надоело? — обратился он к спасённому, — тебя уже за этот сезон третий раз вытаскиваем.
Миша повернулся ко мне:
— Андж, его сперва Шишечка спас, потом я вытаскивал, теперь уже ты, — какой-то самоубийца.
— Я всё равно доплыву до дальних буйков, — возмутился мужик, — если поставил цель, то надо добиваться!
— Так возьми с собой напарника на матрасе и плыви. Нам-то чего нервы мотать, — буркнул мичман и уставился вперёд по курсу.
— Нет, я должен сам, — с психованными нотками ответил мужик и гордо посмотрел на меня.
Я криво улыбнулся и, убедившись, что мужик в порядке, ушёл на свой наблюдательный пост.
По дороге мы спасли ещё детский надувной матрасик, который решил съебать в Турцию, и уже зашёл за дальние буйки. Высадили «спортсмена» возле волнореза на мелкой воде, доложили на Центральную и снова пошли в море. Подвезли до пирса тройку уставших плыть пацанов и, как бы они не отнекивались, но мичман гаркнул в мегафон:
— На борт, бегом!
Пацаны понуро заползли по трапу, но тут же повеселели — их же сейчас на катере прокатят!
Потом возле Ёжика, на скалах, я гонялся ещё за одним Леонардо Недовинченным. Пацан лет пятнадцати с самодельным аквалангом. Акваланг у него был сооружён из камер волейбольных мячей, дыхательной трубки и шланга, которым он соединил всю эту конструкцию. Естественно, надутые мячики не позволяли ему погрузится, и он пытался при помощи камней с берега добавить себе отрицательной плавучести и притонуть. Однако, камень он держал в руках, и голова уходила вниз, а мячи на жопе, пристёгнутые ремешком, тащили вверх. Я в пару гребков подплыл к «аквалангисту», торчащему кверху задницей, и под водой выдернул у него камень из рук. Тот, пробкой выскочив на поверхность, принялся от меня улепётывать, неуклюже загребая.
— Лови Ихтиандра! — хохотал с катера Карпыч. Я загнал пацана на скалы. Отобрал у него самодельный акваланг.
— Отдай, а то щас в нос дам, — заорал пацан.
— Ну, рискни здоровьем, — посоветовал я ему, рассматривая нехитрую конструкцию.
Пацан был гораздо мельче меня и похлипче. Начал нести чушь про брата, который скоро придёт и выпишет мне звиздюлин.
— Ты че такой тупой? — оборвал я парнягу.
— Сам тупой, отдай мячи!
— «Юный техник» посмотри за прошлый год за март, там акваланг из насоса делали, в баллон старого огнетушителя накачивали давление, в рюкзак потом закидывали с грузом и ныряли.
— А каким насосом? Наверное, автомобильным, там же давление надо хорошее? А чем закрывали огнетушитель? Слуш? А его надо же там промывать от той херни, что внутри? — тут же переключился пацан.
— Да посмотри в журнале, там подробно расписано, я уже и не помню, — отбрехался я (вот не помню, действительно была такая статья?)— На свои мячи!
Пацан хмыкнул и, быстро собрав свои манатки, стартанул по пляжу. Надо думать, пошёл огнетушитель добывать.
Или всё же в санаторную библиотеку, журнал искать?
Потихоньку прошлись по акватории, наша смена уже подходила к концу.
— Андж, ну-ка глянь, что там на десятом буе творится? — дал команду Карпыч.
На ближнем оранжевом буе, наверное, даже десятом, ничего интересного не творилось. Пришлось снова встать на баке и достать бинокль. А мичман глазаст!
Две головы бултыхаются, вроде ничего страшного. Но, походу, это не взрослые. Далековато для детей. Пошли на малом ходу. Девчонка и пацан лет четырнадцати.
Вцепились в соединительное кольцо между полусферами поплавков, девчонка ревёт, пацан пытается её успокаивать. Отчего она ревёт ещё больше. Ну, не дети уже, чуть помладше меня, лет по четырнадцать. Пацана всего трясет. То ли от холода, то ли от страха.
— Молодые люди, забирайтесь на борт, — возвестил в мегафон Миша.
— Отстаньте, все отстаньте! — завопила вдруг девчонка и стукнула кулаком по буйку.
— Кристин, ну давай на катер. Я уже обратно не доплыву, — начал втолковывать ей пацан.
— Отстань! Вали сам на свой катер, я тебя за собой не звала!
А пацану
