тебя дела, может, расколдуешь пока Тайхуа и отпустишь, а потом мы вдвоём отправимся к Ци Жуну?
Хуа Чэн ответил тоном, не терпящим возражений:
– Нет, он пойдёт с нами. Ему предстоит кое с кем повидаться.
Се Лянь удивился. По реакции Хуа Чэна было ясно, что он ни во что не ставит Лан Цяньцю – так зачем брать его на встречу? Впрочем, сейчас ситуация не располагала к спорам. Они продолжили путь и вскоре вышли на свет. Стало ясно, что вся гора изрыта пещерами, соединёнными друг с другом сетью подземных ходов. Повсюду деловито сновали демоны с зелёными огоньками на головах, гудя, словно рой пчёл. Окажись тут Се Лянь без провожатого, он бы наверняка потерялся, но Хуа Чэн чувствовал себя в этих пещерах как дома и уверенно переходил из одной в другую, точно давно выучил маршрут.
Благодаря личинам они не привлекали к себе лишнего внимания, и Се Лянь вздохнул с облегчением. Хуа Чэн принял этот вздох за недовольство и спросил:
– Что такое?
– Нет-нет, ничего. Я боялся, что ты сразу полезешь в драку, а я не слишком хорош в бою… Здорово, что мы пробрались сюда тайно.
Он не лукавил: принц действительно мастерски владел оружием, но любая драка с его участием могла обернуться катастрофой.
Хуа Чэн улыбнулся и ответил:
– Тогда я напал открыто, а Ци Жун прознал об этом и сбежал. На этот раз я хочу добраться до него самого, так что нельзя выдать себя раньше срока.
«Выходит, Саньлан хочет устроить Цяньцю встречу с Зелёным Демоном? Зачем?» – Се Лянь окончательно запутался. Однако его всё ещё мучила совесть за тот поджог во Дворце невероятного наслаждения, так что принц решил не спорить, а потом при случае деликатно уговорить демона расколдовать Тайхуа. Тем временем Хуа Чэн продолжил:
– В осторожности этому ничтожеству не откажешь. Рядовых прислужников он к себе не подпускает, прикинуться его доверенным лицом не получится… Но есть один способ.
В этот момент к ним приблизилась компания из четырёх демонов; они болтали и смеялись. Хуа Чэн замедлил шаг, и Се Лянь последовал его примеру. За собой на верёвке демоны вели живых людей.
Некоторые были одеты дорого, некоторые – в отрепье. В основном это были мужчины и женщины в возрасте до тридцати лет, но среди них затесался маленький мальчик, крепко вцепившийся в подол рубахи взрослого – скорее всего, беднягу схватили вместе с отцом. Руки у пленников были связаны. Они гуськом плелись по жутким тоннелям, едва не теряя сознание от ужаса. Пройдя мимо них, Хуа Чэн бесшумно развернулся, пристроился в хвост процессии и легонько толкнул локтем Се Ляня, призывая последовать своему примеру. Он опять сменил внешность – теперь выглядел как изящный юноша – и принцу, наверное, сотворил похожую личину.
Отряд продолжил путь по пещерам. Мелкие демоны, что возглавляли шествие, похоже, были очень довольны порученным им заданием. Надувшись от важности, они то и дело оборачивались и покрикивали:
– Смотрите, ведите себя прилично, не сметь реветь! Кто соплями-слезами измажется и аппетит нашему повелителю испортит, того ждёт участь похуже смерти!
Ци Жун единственный из «Четырёх великих бедствий» промышлял поеданием человечины – так и не мог отказаться от этого пристрастия. Даже соратники над ним посмеивались: мол, какой позор, совсем отстал от жизни!
Очевидно, план заключался в том, чтобы тайно подобраться к Зелёному Демону, затесавшись среди жертв. Следуя за Хуа Чэном, Се Лянь поймал его руку и почувствовал, как тот напрягся. Быстро, пока Хуа Чэн не успел вырваться, принц вывел пальцем по его ладони: «Спасти».
Уж если они повстречали этих людей, то просто обязаны были им помочь. Таким образом Се Лянь давал понять, что не намерен оставлять пленников в беде.
Хуа Чэн сжал пальцы, будто пряча написанное в кулак. Спустя мгновение процессия вышла из тоннеля и очутилась в огромной пещере.
Обзор им загораживало что-то чёрное и большое. Се Лянь прищурился, но не успел ничего рассмотреть, как Хуа Чэн ухватил его за запястье и вывел пальцем на тыльной стороне ладони: «Наверху. Не трогай».
Се Ляню почудилось, что с потолка пещеры спускаются какие-то рваные полотнища, но он пригляделся, и зрачки его сузились. То была не ткань! То были люди – целые гроздья человеческих тел, связанных за ноги.
Лес подвешенных вниз головой трупов!
Крови не было: их давно осушили до капли – остались лишь сухие оболочки. На мёртвых лицах застыли гримасы ужаса, рты широко раскрыты, а тела целиком покрыты чем-то белым и плотным, словно изморозь, – солью.
В глубине пещеры горели яркие факелы и высился большой трон, а рядом расположился длинный стол, уставленный драгоценной посудой, – как будто вокруг не пещера, а дворцовые покои. Чуть поодаль стоял огромный железный котёл, в котором могли свободно уместиться несколько десятков человек. Сейчас в нём бурлил, вздыхая паром, красный бульон, и любой, свались он туда ненароком, сварился бы в момент.
Отряд демонов повёл людей к котлу. Осознав, что их ждёт, некоторые упали на колени, отказываясь идти, и завязалась потасовка. Во всеобщей суматохе Се Лянь вдруг почувствовал, как Хуа Чэн остановился, и обернулся. Демон оставался в образе нежного юноши, но в глазах его пылал гнев, сулящий смерть всему живому. Он всегда скрывал свои чувства за улыбкой, и прежде принцу не доводилось видеть на его лице такую ярость. Се Лянь проследил за его взглядом, и у него перехватило дыхание: кто-то стоял на коленях у роскошного трона. Не человек, как сначала показалось, а каменная статуя. Повёрнутая к ним спиной фигура опустила голову – как побитый пёс у ног хозяина, воплощение ничтожества. Очевидно, скульптуру изготовили с единственной целью: унизить того, по чьему образу она сделана.
Се Ляню не нужно было обходить её кругом. Он и так знал, что у изваяния его лицо.
Глава 50
Резные кости лишь об одном хранят воспоминания
Часть третья
Вообще, люди обычно весьма смутно представляют, как выглядят со спины, но не Се Лянь: он свою спину знал просто замечательно.
Когда государства Сяньлэ не стало, люди, не зная, на ком ещё сорвать гнев, сожгли восемь тысяч храмов принца, повалили все его статуи, выковыряли драгоценные камни из рукояток мечей и ободрали золото с одежд. Однако этого им показалось мало, и тогда они выдумали нечто новенькое: изготовили такие вот скульптуры.
Они поставили наследного принца, которого некогда превозносили, на колени, как преступника. Этих истуканов размещали на видных местах, и любой прохожий мог плюнуть в них или отвесить пару оплеух, выместив злость. Некоторые пошли ещё дальше: фигуры, бьющие челом об землю, стали использовать вместо порожков, чтобы все могли их топтать. Спустя двадцать-тридцать лет после падения Сяньлэ такие каменные изваяния можно было увидеть во
