южный.
Через полчаса Фаргрен вышел к широкой дороге, которая вела от зандератской границы к селениям орков. За это время мимо несколько раз проскакало по три-четыре жнеца. Много, значит, стадо близко…
Где-то рядом скрипнул спящий древесник. Наверное, Фар пробежал по земле, в которой Тварь пустила свои плети. Он нашёл его и малость удивился. То есть, не малость: настолько огромные древесники ему никогда не встречались.
«Такого вообще завалить можно? — подумал Фар, снова направляясь к дольмену. — Надо искать обходной путь».
Когда просветом между вековыми елями стало слишком много, пришлось замедлиться до скорости аксольки на суше. Осторожно перебегая от дерева к дереву, Фаргрен подбирался ближе к каменному куполу. Теперь было видно, что дольмен на самом деле не такой уж и ровный. Наверное, во времена, когда его строили, не существовало способов высечь из камня идеально закруглённые части. По крайней мере, у оборотней.
Вскоре стало понятно, что вход в дольмен, если он есть, расположен с другой стороны. Фар уже собирался отойти поглубже в лес и обежать купол по кругу, как заметил лежавших у каменных стен Тварей. Заметил и застыл.
Таких он ни разу не видел и даже не слышал про них, но облик… Это были волки. Когда-то. Теперь же их шкура напоминала жнецовью — покрытая чешуёй и костяными наростами она выглядела будто поражённой паршой. Хвосты превратились в подобие хвостов мантикор.
Фаргрена охватило неприятное чувство: с этими несчастными случилось нечто мерзкое. И Чащи, начавшие завоевание новых земель, здесь ни при чём. Такую мерзость творят только разумные.
Фар решил всё же обойти по кругу древний дольмен. Он отошёл подальше и потрусил между елей, не спуская взгляда со странных волков. Какие-то они ненастоящие… Искусственные.
Вход нашёлся на северо-восточной стороне. Он зиял в каменных стенах чёрной тенью, казавшейся зловещей в рассветных сумерках. Фаргрен заметил, как чуть поодаль пробежало несколько крупных жнецов, не обративших на него внимания, увидел следы скорпикошек, клочки мантикорьей шерсти, чешуйки змееклювов. Но к счастью, никаких признаков присутствия богомолов.
«Могут ли древесники обрушить камни? — думал Фар, возвращаясь на южную сторону. — Ещё и вот эти здесь…»
Странных волков было девять. Они сидели вокруг дольмена, будто охраняя его. Может, Мильхэ знает что-то о таких Тварях?
Ветер принёс запах, и Фаргрен замер, не поверив собственному носу.
Невозможно! Волки-Твари — не просто Твари. Запах, конечно, изменился, но уж Фар-то мог утверждать наверняка: эти существа — оборотни. По крайней мере, были ими.
Но в запахе ощущалось кое-что ещё. То, чему он наотрез отказывался верить. Фар дождался порыва ветра и опять принюхался.
Сердце ударило в рёбра и кровавым ошмётком размазалось в лапах. Запахи чуть различались, но их основа, сердцевина была одинакова у всех девяти. Десяти, считая самого Фара.
Искалеченные, изуродованные оборотни оказались одной с ним крови.
Глава 2. Сыны моего народа
Я проснулась в тепле и темноте. Предки, как же раскалывается голова… Фаэн-кадал, чтоб его. Хорошо, что в повозке нет света, иначе ещё бы и по глазам резануло.
Кружка на столе… Сколько я проспала? Снаружи всё так же ржали кони, бряцал металл, перекрикивались люди. Пахнет… Калиановый цвет? Я повернула голову и замерла: рядом, кажется, кто-то есть.
— Малкир?
А вдруг это опять…
— Это Ганн.
От сердца отлегло. Чуть что, так оно сразу в пятки… Стало даже стыдно.
— Много спала я?
— Прилично. Уже стемнело.
— Почему так долго мы в форте? Ведь хотели выехать сегодня.
— Не успели до полудня. Думали, что с тобой делать, да и проверки затянулись. Выезжаем завтра утром.
Завтра… Значит, ещё два дня — и я покину караван.
— Даже хорошо, что не вышло переправиться через реку. Представь, ночь бы в Чащах куковали. Не перекуковали бы.
— Да уж…
Предки, эта боль меня с ума сведёт!
— Кружка… — сказала я, и Ганн тут же подал мне её.
— Это Капо оставил для тебя, говорил, у тебя голова болеть будет.
Всё-то он знает, этот Капо. Но это хорошо — завтра выйдем на Тракт, и мозги мне понадобится.
Дверь приоткрылась, и внутрь проскользнул Малкир.
— Всё уже перегрузили в трактовые повозки, — сказал он, а потом посмотрел на меня. — Как себя чувствуешь?
— Голова… — пробормотала я в ответ, прихлёбывая снадобье из кружки.
— Капо говорил об этом. Ганн, пусть он и Айнар сегодня ночуют рядом.
Ганн молча вышел.
— Молчунья, ты имела дело с Тварями? — спросил Малкир, когда дверь закрылась за наёмником.
Я просто кивнула. Не говорить же, что гигантские волки брали меня зачищать гнездо не менее гигантских богомолов…
— Как я понял из сегодняшнего разговора, — сказал он и пристально посмотрел на меня, — ты ничего не помнишь о себе.
А? Да, я, кажется, наговорила всякого… Драные хвосты, я его…?! Фаэн-кадал, чтоб его трижды!
— Не помню, — пробубнила я, уткнувшись в кружку и пряча глаза.
— Тогда откуда ты можешь знать?
— Знаю.
— Я спрашиваю потому, что на Тракте все — бойцы. Мои люди не поймут, если я оставлю тебя сидеть в повозке.
— Знаю, — ответила я, подняв голову и посмотрев в чёрные глаза. — Это случилось до того, как по… Как я пошла в Светлый Лес.
— Ладно. Я просто беспокоюсь, что ты выкинешь чего-нибудь со страху.
— Не изве… Не знаю, как отреагирую на Тракт, но видела я кое-каких Тварей и дралась с ними.
— Хорошо, — вздохнул Малкир. — Спасибо за честный ответ. Так, значит, и имя своё не помнишь?
Я покачала головой.
— Но ты ведь поняла, о чём говорила кхрп-кел? Кто такие даа-харзх? И этот Шебрх, мастер деревьев?
Что сказать? Великие силы, я до сих пор не могу решить, доверять ему или нет…
— Не хочешь, не говори, — буркнул Малкир, не дождавшись ответа, — выпытаю у кхрп-кел потом. Давай задирай блузку.
Что?
— Мазь, забыла? — он забрал у меня уже пустую кружку. — Аирос, вечно у тебя глаза как у телёнка! Если бы у телят бывали такие синие глаза.
После он отдал мне коробочку со снадобьем.
— Держи. Неизвестно, что завтра случится. Пусть будет у тебя. А теперь спать.
Я, по-моему, уже слишком много спала. Лёжа под тёплым одеялом, я слышала, как Малкир ворочается на ковре. Неизвестно, что завтра случится…
— Малкир, — позвала я, вспомнив кое о чём, — что такое темень?
— Это когда Чащи становятся опаснее, чем обычно. Больше тумана, больше тени, больше Тварей. Нам не грозит. Может, повезёт, и долетим до Белых Башен, не встретив никого. Спи.
А-а-а, поняла, «недовольство Леса», так называют это эльфы. А люди говорят «темень». Но, кажется, раньше
