нарушать законы людей.
«Отец, всё готово, — вдруг прожурчал ему Утред. — Мы нашли всех. Люди на местах, можно начинать».
Рыцарь вздохнул, отгоняя неприятные мысли. Сейчас нужно заняться другим: проверить слова Малкира об Обществе Знающих. Если это действительно они похитили эльфиек…
Ещё днём Эйсгейр приказал рыцарям воды разыскать всех генасов по списку Эамонда и выяснить, где они находятся. Рассчитывать на то, что «знающие» будут держать женщин прямо в особняке Эльвейг, было глупо. Первым делом планировалось обыскать дома, где жили учёные, а уж потом все остальные места, где их застали.
Как ни странно, нашли всех, и особых сложностей это не вызвало. В тронном зале, который сам Эйсгейр окружил мощным щитом, стараниями рыцарей воды оказалось около тридцати человек. Членами Общества Знающих были не все, даже меньше половины. Виркнуд предложил разбавить их другими учёными, чтобы подозреваемые не сразу догадались, в чём дело, а также разбить их на две части: так они не могли увидеть, что задержаны все «знающие». В число невольных жертв маскировки попал даже ректор Северной академии. Его с другой группой из двадцати человек разместили в трапезной.
Поняв, где находятся, генасы разволновались, зашептались, в зале поднялся гул и шум. Кого-то вырвали из постели или ванны, кого-то — с позднего ужина или просто с прогулки.
— Господа, — обратился к ним рыцарь, перелившись в зал, — прошу прощения за такую неожиданность и вызванные этим неудобства. Ведётся важное расследование, и Ледяному дворцу необходима ваша помощь. Но сначала придётся подождать. Вам предоставят еду, напитки, некоторые вещи, и вы сможете расположиться здесь с относительным удобством.
Сказав это, Эйсгейр перелился в трапезную, повторил эти слова там и вернулся в свой кабинет.
«Всё, медузья слизь, — подумал рыцарь, — доплескались вы у меня. Никого не отпущу, пока всё не выложите».
Допрашивать «знающих» собирались не только об эльфийках, но и о гремучей соли. Выжидать становилось опасно. Как дождётся Эйсстурм «фейерверка» на пятую часть города…
Эйсгейр дал отмашку рыцарям воды, и те уведомили стражу о начале обысков. Сколько времени на это потребуется, предположить он не мог. Потому решил узнать о находках парней Виркнуда, хотя видеть Миррина совершенно не хотел.
Он явился почти сразу, после того как к нему отправился слуга.
— Что нашли в том квартале у рынка?
— Браслет раннэ и ожерелье, милорд. Принадлежали служанке, охрана Арделор это подтвердила. Ещё там были сожжённые тряпки, судя по всему, накидка той же служанки.
— Кого допрашивали?
— Торговцев с рынка, жителей вокруг. Разрешите допросить людей Малкира, милорд.
— Значит, теперь ты спрашиваешь у меня разрешения? — не удержался Эйсгейр от колкости.
Миррин ничего не ответил.
— Будь во дворце. Ты или твои подчинённые могут понадобиться.
— Да, милорд.
Идя к двери, Миррин остановился, будто хотел что-то сделать или сказать, но после секундной заминки вышел.
Как теперь быть с другом, Эйсгейр понятия не имел. Стоило подождать, когда всё уляжется, и обдумать случившееся в спокойной обстановке. Но рыцарь знал: о покое можно только мечтать. Внезапно вспомнилась Нирия: она ведь должна быть в Эйсстурме. Эйсгейру захотелось увидеть её. Просто… Просто чтобы увидеть хоть что-нибудь приятное. Но время было позднее, да и он в своём кабинете не зря прохлаждался.
Ожидая конца обысков, рыцарь взялся за донесения разведчиков.
Сначала он изучил отчёты Виркнуда и Эамонда, но интересного в них было мало. Эйсгейр стал просматривать доклады самих разведчиков, и пришёл к выводу, что событий действительно немного. Пока. Затишье перед бурей…
Как бы так узнать наверняка, чем завлекают Шелана Мирарского и что он обо всём этом думает? Если его сманивают свободой от Алинаса, титулом великого лорда или короной Мирара, то чем можно перебить такое предложение? Ведь глупо рассчитывать на одну лишь герцогскую совесть.
Далеко за полночь от Ротьофа пришла весть:
«Милорд, нашли тело. Нужен кто-то из эльфов или сам посол Тавеллан. Или вы».
В сердцах Эйсгейр выругался. Идти сам он не мог, иначе искать ещё какие-то следы будет бесполезно.
Рыцарь перелился в эльфийское крыло к покоям Миррина. Стражи у дверей сказали, что тот не возвращался и, скорее всего, сейчас находится в своём кабинете. Но и там оказалось пусто. В конце концов Эйсгейр нашёл друга на просторной галерее, выходящей на северную сторону дворца.
На мрачном ночном небе вспыхивали молнии, озаряя тяжёлые, набрякшие от воды тучи, где-то у горизонта рычал гром. Близилась буря. По галерее разгуливал ветер, его порывы, пока ещё не очень сильные, вскидывали волосы Миррина, чёрные под стать штормовой мгле в заливе. Казалось, будто север поглощает тьма.
— Миррин! — позвал Эйсгейр и поставил круг тишины.
Тот обернулся.
— Мои люди нашли тело. «Ротьоф, переливайся ко мне. Заберёшь Миррина».
Рыцарь третьего ранга появился рядом с Эйсгейром в снежном вихре.
— Господин Тавеллан, вы готовы?
Когда побледневший от новости Миррин кивнул, оба исчезли.
«Чьё тело? — спрашивал себя Эйсгейр. — Арделор или служанки?»
Ему показалось неправильным, что он до сих пор не знает имени второй пропавшей.
Вернулся Миррин всего через полчаса. Ротьоф переместил его в одну из пустующих комнат в эльфийском крыле и сообщил об этом Эйсгейру. Там ничего не было, кроме лёгких штор на окнах и кровати, на которой под тонким покрывалом лежала женщина. Не Арделор.
Миррин застыл перед кроватью, глядя на бледное, бескровное лицо погибшей.
— Это я виноват, да, Эйс? Не слушал ни тебя, ни того, что говорил Малкир?
Он смолк. В руках у него был браслет-раннэ — покрытый копотью, но всё равно радостно-яркий: голубой с фиолетовыми и жёлтыми цветами. Миррин протёр браслет рукавом, отчего на белой ткани остались чёрные пятна, потом подошёл ближе к кровати и убрал покрывало с мёртвой руки. Изящная, тонкая, она выглядела сделанной из нежнейшей бумаги. Только тронь — и порвётся.
Вскоре яркий раннэ оказался на своём законном месте.
— Эйс… Милорд, не говорите следователям Леса об Иллитее.
Вот как её зовут… Звали.
— Миррин, о чём ты?
— Поверьте мне хотя бы ещё один раз, милорд. Здесь что-то не так.
— Нет, говори всё начистоту.
На лице Миррина вздулись желваки, губы сжались в тонкую травинку. Так было всегда, когда он злился или собирался делать то, что не хотел.
— Её вещи, — наконец сказал он, поставив круг тишины. — Почему их нашли? Брачные браслеты трудно уничтожить, но вот опознать легче лёгкого. А его так глупо выбросили… И нашли только браслет служанки. А ведь Арделор носила семейную реликвию, которую тоже нелегко сломать или уничтожить. Может, и Безумный король не смог бы.
— К чему ты клонишь, Миррин?
— Я втяну вас в проблемы
