От воспоминаний о том, как все это было между ними, Карен почувствовала комок в горле. Если бы Пол не так целеустремленно делал деньги, если бы он не тратил все силы, развивая организацию и без того мощную, у них еще, может быть, оказался бы шанс на счастливую семейную жизнь.
Какая женщина захотела бы проводить дни и ночи, неделю за неделей одна, в то время как ее муж проводит время со своей второй любовью, своей навязчивой идеей, своей фирмой.
Тем не менее, как бы унизительна ни была эта мысль, если бы Пол только приказал ей прийти к нему сейчас, она повиновалась бы не задумываясь.
Неделя тянулась бесконечно. Карен полностью погрузилась в работу и была очень занята, пытаясь отгородиться от внешнего мира. Позвонил Тони Стоукер и поблагодарил за то, что она сделала его вечер таким приятным. Карен была тронута его вниманием, особенно после нескрываемой враждебности Льюиса. Сам Льюис прислал ей корзину весенних цветов с запиской, в которой извинялся за свое плохое настроение во время бала, и Карен почувствовала облегчение. Получалось, что отношения с ним не выйдут из-под контроля.
Через десять дней после бала Карен, увидев, что закончила всю работу, решила не ездить во второй половине дня в офис, а перенести это на следующее утро. Повидаться с Льюисом она успеет и завтра.
Но так как делать ей было нечего, то, взяв из гаража свой старый «моррис», она собралась поехать покататься. Она давно не выезжала из Лондона, а день был просто чудесным. Накинув дубленку поверх синих блузки и слаксов, она пошла в гараж за машиной. На ближайшей бензоколонке она заправила ее и поехала в сторону Гилфорда. Это направление всегда было ей интересно, потому что она много раз ездила туда с Полом.
Старая машина бодро мчалась по дороге. Карен ее очень любила, и машина ее до сих пор не подводила. Карен купила ее уже подержанной, после того как рассталась с Полом. В Лондоне она редко ею пользовалась из-за трудностей с парковкой, и, кроме того, в городе всюду были автобусы, а при необходимости — такси. Но в случаях, подобных теперешнему, машина была незаменима.
Карен чувствовала себя как пленница, вырвавшаяся на свободу.
Живая изгородь только начинала зеленеть, но сады по обеим сторонам дороги уже пылали цветами. Карен чувствовала, что жизнь хороша… Давно не было у нее такого настроения.
Она доехала до Гилфорда, затем медленно повернула назад к Лондону, но поехала кружным путем, через Старый Уокинг и Чертен, и вдруг оказалась на дороге, от которой отходила узкая частная дорога на «Тривейн». Сердце Карен мучительно забилось. Неужели она подсознательно сюда и ехала?
Достигнув поворота, она притормозила. Дороги были пустынны, и, повинуясь порыву, Карен свернула в частную аллею. Только на мгновение заколебавшись, она увеличила скорость и вот уже поднималась на холм к кованым воротам. Остановив машину, она сидела, не выходя, и смотрела на подъездную дорожку к дому, который выглядел точно таким же, каким она его оставила. Как будто и не уезжала… Из трубы легко поднимался дым, белый фасад был, как всегда, безупречен.
Со вздохом вылезла Карен из машины. Интересно было бы знать, кто здесь теперь живет.
Есть ли у них дети? Счастливы ли они? Она надеялась, что да. У нее всегда болезненно сжимало сердце, когда она вспоминала «Тривейн».
Любопытство возобладало над приличиями, и Карен, подойдя к воротам, стала внимательно разглядывать фасад. Вдруг она заметила у стены изогнутого дворика низкий белый автомобиль, очень похожий на машину, в которой ее подвозил Пол.
Нахмурившись, она вытащила сигарету и закурила. Конечно, это не мог быть автомобиль Пола: что бы он здесь делал? Разве что люди, купившие этот дом, были его друзьями. Возможно, он навешал их… вместе с Рут.
Решив, что лучше будет удалиться, прежде чем ее обвинят в подглядывании, она резко повернулась и споткнулась, зацепившись каблуком за камень.
Лодыжка подвернулась, и, потеряв равновесие, Карен упала на гравий дорожки. Короткое рыдание вырвалось из ее уст, она крепко сжала лодыжку, стремясь унять боль, такую сильную, что слезы невольно полились из глаз.
Когда самый пик боли миновал, Карен села попрямее и попробовала как следует растереть ногу, повернув ее в нормальное положение. Лодыжка очень болела, даже прикосновение собственных пальцев было мучительным.
Чувствуя себя круглой идиоткой из-за того, что сидит на земле перед воротами, она молила Бога, чтобы боль хоть немного утихла, иначе невозможно будет управлять автомобилем, а ей еще надо возвращаться в Лондон. Между тем лодыжка распухала на глазах, кожа на ноге резко покраснела.
Карен ругала себя за неосмотрительность, за то, что вообще сюда приехала. Так неловко будет перед новыми владельцами, кто бы они ни были. Если кто-нибудь сейчас выйдет из дома, она будет выглядеть очень глупо. Не дай бог, здесь окажется Рут. Вот когда она посмеется над Карен! А если это будут незнакомые люди, они прежде всего захотят узнать, кто она и что здесь делает.
И в этот момент, как нарочно, дверь дома отворилась. Дрожащая Карен не стала дожидаться, кто выйдет. Ухватившись за столб ворот, она не слишком успешно попыталась встать. Однако ноги были как ватные, а лодыжка сразу так заныла, что Карен снова потеряла равновесие и упала на землю, ободрав пальцы о щебенку.
До ее слуха донесся мужской голос:
— Все в порядке, Бенсон. Я дам вам знать на следующей неделе. — Это был голос Пола, который внезапно прервался, когда он, судя по всему, ее увидел.
Карен не осмеливалась поднять глаза, она их просто зажмурила в растерянности. Теперь он еще решит, что она его преследует. Заскрипел под его ногами гравий, сильные руки взяли ее за плечи и помогли ей подняться. Он крепко держал ее, затем повернул к себе, и она услышала звук резко втянутого дыхания.
— Карен! — воскликнул он. — Что, ради всего святого, ты здесь делаешь?
Побледнев еще больше, она постаралась бодро проговорить:
— Сижу на чужой земле, дорогой. Боюсь, я очень сглупила.
Мгновение он продолжал прижимать ее к себе, и она была счастлива. Карен боялась, что Пол отпустит ее и она свалится, тогда он непременно заметит ее ногу.
Пол насупился, но явно был заинтригован, и Карен решила сделать над собой усилие.
— Я должна извиниться, — сказала она, покраснев. — Я остановилась взглянуть на дом и оступилась… я… я сейчас же уеду.
Повернувшись на здоровой ноге, она попыталась шагнуть к своей машине, но ушибленная нога подломилась, и Карен позорно упала к ногам Пола.
— Карен! — воскликнул он, присаживаясь около нее на корточки. — Тебе плохо? Бог мой, погляди на свою лодыжку!
— Это ничего, — начала было она, чувствуя себя глупой и беспомощной, но Пол, не обращая внимания на протесты, легко подхватил ее на руки.
