раздался ропот. Пока наш отряд торговался, остальные служащие Ямы прикидывали, обязательны ли нововведения для всех.
— Соперничество — маховик развития, — внезапно выдал “своевременную мудрость” Джанг. — Но поваров и водовозов лучше не грузить. Иначе кто нас будет вкусно кормить и подавать чистую воду в замок?
Альвейг
Дракон думал, что если взглянет в лицо новой непривлекательной личины его своенравной пары, то что-то изменится. Например, болезненное притяжение к Рее Норт ослабнет. Он перестанет искать ее в толпе, не будет чувствовать ее взгляд кожей.
Зря понадеялся!
Альвейг даже не замечал новую личину альезы. А стоило прикрыть глаза, как он видел ее точечное лицо, бездонные серые глаза и манящие губы, к которым хотелось припасть, чтобы пить поцелуи, как родниковую воду, наслаждаясь каждым стоном…
— И что это было?
Джинн возник рядом в центре небольшого воздушного вихря, заменяющего ему ездовое животное. Арб-Ин-Джанг просто призвал первого попавшего духа воздуха и окольцевал своими рунами. Волшебные знаки и подчинили духа, и придали ему форму, удобную для того, чтобы восседать на нем верхом. Со стороны казалось, что воздушная воронка поглотила джинна ниже пояса.
Сам генерал Альвейг покинул Яму на пламенном скакуне. Животному нужно было привыкать к новому миру и течению в нем магических потоков. Сделать это проще всего было там, где магия разливалась прямо в воздухе, поэтому Альвейг направил коня в пески к ближайшему источнику воздушной магии.
При появлении джинна Пламень прижал уши и насторожился. Огненные копыта коня вспыхнули ярче, на лоснящейся черной шкуре проступили алые руны. Ещё немного — и конь мог активировать природную защиту.
Дракон тут же принялся успокаивающе поглаживать его и убеждать, что джинн друг, хотя и дерзнул приблизиться к порождению огня на подчиненном духе воздушной стихии.
— Полегче. Он чувствует подавляющие руны, которые ты использовал, чтобы подчинить вихрь.
— Какой чуткий неженка, — фыркнул Арб-Ин-Джанг, но все же спешился.
Пойманный вихрь замер перед ним, терпеливо дожидаясь, когда мастер рун его освободит. Стоило сияющим символам погаснуть, как воздушный вихрь исчез, взметнув на прощание столб песка. Конь тут же принялся крутить мордой, словно пытаясь определить, куда же подевался дух воздуха.
Генерал тут же припал к шее коня и доверительно шепнул:
— Спокойнее, Пламень, он теперь свободен и вернулся к своим.
— Пламень? — удивился Арб-Ин-Джанг. — Раз ты придумал коню имя — значит, решил оставить его себе?
— Это не я его так назвал, а Рея.
— Ого…
— Это имя понравилось коню, — холодно отчеканил дракон, давая понять, что дополнительные вопросы лучше не задавать.
— Тогда почему Пламень сейчас с тобой, а не с ней? Она притащила свой спальник к загону ящеров. Так себе место, — джинн недовольно скривился.
— Завтра будет ночевать в стойлах с Пламенем, — по губам драконьего генерала скользнула коварная улыбка.
Хитрая альеза сочла, что может его провести. Что ж… Он тоже умел манипулировать хитрецами. И опыта у него было побольше, чем у девчонки.
Убедившись, что джинн не является угрозой, конь начал проявлять нетерпение и бить песок копытом, намекая, что пора бы отправиться в путь.
— Какой норовистый. Его бы выгулять в огненной реке. Тогда быстрее привыкнет к Эвердрому.
— Не сегодня.
— Почему это?
— Сам знаешь, ближайший источник на другом конце пустыни.
— Не бойся, не сбежит. И если что, то я не про коня, — криво усмехнулся Арб-Ин-Джанг.
Джинн всегда был наглым, даже когда служил под его началом. И генерал армии Порядка терпел его выходки, потому что повелители воздуха были нужны армии. В пустыне, граничащей с Черным землями, воздушная стихия была самой сильной и могла противостоять черным смерчам, насылаемым Хаосом.
И все-таки Арб-Ин-Джанг должен был кое-что уяснить.
— Я не опасаюсь побега Реи. Она сама выбрала военное ярмо ловца-полудемона и теперь будет упрямо его тащить.
— Тогда что тебя удерживает рядом с Кажаном?
— Страх, что я перестану ее чувствовать.
Дракон неосознанно потер метку истинной пары. Его руническая вязь была серебристой и отражала истинную суть альезы. На ее же руке почему-то проступили черные руны, хотя дракон был уверен, что отметит свою пару огнем. И в том, что Рея Норт сразу после этого окажется в его постели, он тоже был уверен. Но почему-то она предпочла ей ночевку в спальнике в чужом облике. В каком-то смысле он проиграл другому мужчине.
И это злило!
Альвейг крепко сжал зубы, пытаясь успокоить сердцебиение. Пламень тут же отреагировал на эмоции всадника и теперь нервно всхрапывал и крутил мордой, пытаясь определить, откуда нужно ждать опасность.
— Не перестанешь чувствовать. Больше никаких зелий, — виновато буркнул джинн. — И сам не дам, и ей пить не позволю.
— Учту, — скупо кивнул Альвейг.
Ему очень хотелось, чтобы Арб-Ин-Джанг все осознал. Повторной подобной шутки он ему не простит и будет расценивать, как намеренное вредительство своей паре со всеми вытекающими из этого последствиями для джинна лично.
— Знаешь, когда я перестал ее чувствовать и предположил самое худшее, то чуть не двинулся рассудком. Хорошо, что рядом никого не оказалось.
— Повторяю, таких тупых инициатив больше не будет.
— Ты ей навредил, — мстительно напомнил Альвейг.
Худшее, что может произойти с магическим существом во время становления магической связи — постороннее магическое вмешательство. Дар альезы перестраивался, поскольку теперь она была связана с истинным драконом, а тут зелье, влияющее на ауру. И от кого она его получила? От джинна втрое старше себя!
— Если тебе полегчает, повторю ещё я раз: "Я тупой". Никогда не интересовался истинными парами и не знал, как все это у вас случается.
— Как правило, до свадьбы. Не выдерживаем, — мрачно поведал дракон.
— В таком случае личина Мерзота станет для нее поясом целомудрия. Прикинь, девственность твоей пары охраняет другой мужчина, — гоготнул Арб-Ин-Джанг.
И подавился песком, попавшим в рот, едва генерал Альвейг позволил огненному коню сорваться в галоп. Дракон чувствовал, что если поговорит с джинном еще хоть пару минут, то точно ему двинет.
***
Рея
С моей магией что-то происходило. Я чувствовала перемены интуитивно, но не знала, какие последствия от них ожидать. Поэтому проснувшись в очередной раз среди ночи, вытащила из мешка зеркало и мысленно потянулась к Райяне. Она лучше всех из нашей четверки разбиралась в зельях. А еще умела выбирать неожиданные личины. Когда в отражении появилось лицо упитанной дамы лет шестидесяти, я удивленно икнула, а потом
