Почему-то сейчас ей было все равно, что он скажет, когда выйдет, и не увидит её здесь. Ватными руками Элс застегивала лиф, натягивала смятую рубашку. Сегодня его больше не хотелось видеть, и плевать, если она на самом деле через чур обидчивая. Плевать, если так оно и есть, потому что Нэд так говорил. Через чур обидчивая, все принимает близко к сердцу. «Тебе ничего нельзя сказать» — иногда кидал он через фирменный прищур.
«Не нравится, значит, не спи со мной» — шмыгая носом, шептала девушка. «Надоело. Все во мне не так. Хожу не так, одеваюсь не так, теперь еще и волосы у меня не там, где надо. Не могу».
Казалось, рано или поздно ссорились любые пары. В любых парах иногда кто-то на кого-то обижался, Элс всегда это знала, но чувствовала сейчас не просто обиду или протест. Ссора, но ощущение, словно её облили мазутом. Обидчивая. И даже если завтра они вновь встретятся на работе, сегодня он свою секретаршу больше не увидит.
В ванной шумела вода, мужчина все еще принимал душ. «Наверно, после меня, я же такая грязная» — с обидой цедила девушка, затем резко остановилась в коридоре возле зеркального шкафа-купе, уставившись на собственное отражение.
Возможно, розово-сиреневые волосы ей в самом деле были к лицу. Или нет. Одри не могла понять, она просто взяла, и сделала это. А, вот, Нэд был в восторге, постоянно их гладил, заводил за ухо, сыпал красивыми комплементами и дружелюбно кивал. Он был счастлив, и она тоже была счастлива. Когда Ротман был доволен, мир вокруг словно расцветал. А когда раздражен, появлялся беспричинный, омерзительный страх. Тревожность, которой не было ни конца, ни края. Постоянное ожидание придирок и обидной критики.
Девушка натянула на ноги красные каблуки, подаренные тем же шефом, затем медленно вышла из квартиры. На таких высоких было не особо удобно ходить, но Нэд повторял, что они женственные и очень эротичные. Небольшие черные каблучки, на которых Элс ходила раньше, как выяснилось, совсем не привлекательные, и вообще их форма «оставляет желать лучшего».
«Я тоже оставляю желать лучшего, если так подумать» — глотая ком слез, бубнила она, дожидаясь железного лифта. Тихое эхо подъезда мертвецки молчало, иногда ощущался привычный бетонный запах.
На улице завывал ветер. Шумела листва, звездное небо нависало над городом, пока черные силуэты свечек устремлялись ввысь. Ритм большого города предполагал, что в час ночи еще можно куда-нибудь заглянуть по дороге, выпить кофе с круассаном или закинуться алкоголем. Люди все еще шныряли вокруг, кто-то смеялся, кто-то стоял со своей компанией на фоне очередной неоновой вывески. Ноги подкашивались, но это теперь не особенно важно. Даже если Одри споткнется на этих каблуках и разобьет колени, этого никто не увидит. И никто не выскажет ей свою «критику».
Он устало вышел из ванной с полотенцем на длинных волосах, затем вновь лениво побрел к спальне. Стоит сказать своей секретарше, чтобы вызывала такси, потому что сегодня Нэд больше не в настроении её видеть. И, уж точно, не в настроении вести её домой, как всегда. В конце концов, он не нанимался ей в такси.
Увидев пустую постель и отсутствие разбросанных вещей, мужчина медленно поднял брови. Затем, с раздражением оскалился, и ударил кулаком дерево дверного проема. Будь она очередной его секретаршей, он бы иронично процедил, что её совсем ненадолго хватило. И, раз так, ей пора катиться к чертям, но теперь все иначе. Теперь от этой несуразной девочки зависело, будет у него шанс отжать у генерального еще пару кусочков компании, или же нет. Внезапно все сворачивать, потом искать точно такую же нелепую девочку, чтобы окучивать теперь её… бред. Слишком долго, слишком шатко, слишком ненадежно.
«Неужели ты так любишь свои мерзкие волосы, что от обиды готова испариться отсюда?» — рычал Ротман, набирая знакомый номер телефона. Гудки, затем тишина. Выключила. «Паршивка» — лицо перекашивал гнев. Он вновь набирал номер, правда теперь уже другой, и через пару секунд заговорил: «доброй ночи. Могу я заказать букет роз, на работу, на завтра?».
* * *
Сил не было. Настолько, что каждое движение приходилось из себя выдавливать, даже будильник сегодня звонил добрых десять минут. Одри едва ходила по дому, цепляя плечами дверные косяки, то и дело ударяясь мизинцами о случайно выросшие углы. Как они тут оказались?
Словно похмелье без алкоголя. Вчерашний вечер по кругу гулял в сознании, вызывал то печаль, то гнев, то… стыд. Может, он ничего такого и не попросил вовсе? Да, сделал это мерзким тоном, но, возможно, у него все же был плохой день? Возможно, не стоило реагировать так импульсивно и сбегать, а нужно было поговорить обо всем об этом?
«Может хватит его оправдывать?» — звенело фоном. «Сам он не очень-то утруждается объяснять свое поведение, раз так, может прекратить это делать вместо него?»
На работу идти совсем не хотелось. Горечь кофе в стеклянной кружке совсем не ощущалась, словно девушка пила одну только теплую воду. Все вкусы внезапно, почему-то, пропали. Даже редкие лучи солнца из-за плотных облаков казались белыми, а зелень деревьев в парковом районе серой и мрачной. «Я же зареклась не вступать в отношения, пока не встану на ноги» — напоминала сама себе Элс, втискиваясь в черные кожаные кеды. Но, казалось, Нэд того стоил. Стоил… попробовать еще раз, несмотря на все обещания самой себе и порицания служебных романов. Так стоил ли?
Даже сейчас она с грустью отвечала, что «да». Шикарный мужчина, как ни посмотри. Ну, и… не без недостатков, конечно. Даже если им в скором времени придется разойтись из-за таких вот трений, наверно, эта попытка того стоила. Правда же?
Уличный ветер ощущался холодным и сухим, мерзли пальцы рук, правда, никакой пиджак сегодня Одри так и не надела. Ни свой любимый, ни тот, что подарил шеф. Холодно, да, но ей было так проще, чем делать выбор. Хлопковую рубашку продувало, но девушка сжимала зубы и шла вперед. Пол часа прогулки до работы, делов-то. Сегодня ей очень нужна была эта прогулка.
На ресепшене у нее давно никто не просил пропуск, охранники безучастным взглядом провожали её спину, а металлоискатели привычно угрюмо молчали. Вокруг шелестели, топтались люди, но секретарша не обращала на них никакого внимания. Почему-то, знобило, кожа покрывалась неприятными мурашками, а сердце беспорядочно билось в напряженной груди. Что теперь будет? Что он ей скажет? Что они расстаются? Попросит уволиться? Или просто будет молчать, игнорировать её появление на работе? Ни один вариант не успокаивал, поэтому ноги все сильнее не хотели слушаться и отчаянно сопротивлялись ходьбе.
В лифте царила адская духота. Когда он пискнул, Элс сильно вздрогнула, но тут же попыталась взять себя в руки и медленно побрела вперед. Утро. Половина зала еще не собралась, а те, что уже прибыли, с ухылками топтались возле окон и пили кофе. Секретаря начальника финансового отдела никто не замечал, людей интересовал только завтрак и свежие сплетни, которые они с завидной жизнерадостностью обсуждали меж собой.
Впереди по коридору, прямо возле окна виднелись черные очертания её столика. Проходной двор, а не рабочее место, но что уж теперь. Когда она приходила устраиваться, то была рада чему угодно. Сейчас, как ни странно, скопился странный осадок. Не очень-то тут уютно и комфортно.
На столе поверх всех бумаг лежал гигантский букет свежих красных роз, столь огромный, что Одри отшатнулась. Непонимающе смотрела на связанные красной лентой стебли, белую оберточную бумагу, которая чуть хрустела под нажатием. Было страшно дотронуться до этих цветов, утренняя нервозность тут же сменялась непониманием, а непонимание — страхом. Каким-то беспричинным, глупым страхом.
— Ничего себе роскошь! — Послышался знакомый визгливый голос сзади. — Какой-то курьер с цветами приходил, а я-то думаю, кому такой подарок!
— Мойра. — Одними губами произнесла Элс, глядя на букет. — Я думаю, это какая-то ошибка. Просто, наверно, столиком ошиблись, вот и все.
