Кто-нибудь еще в опасности? – спросила она, пытаясь найти что-то, чтобы искупить свою вину. Если удастся спасти остальных без ведома короля, она сможет жить с пятном на душе за то, что выполнила его приказ.
– Это был не Вальгард.
Фейт постаралась сохранить невозмутимое выражение лица, услышав ответ, но все же слегка нахмурилась от замешательства.
– Что ты имеешь в виду?
– Им нужен какой-то камень, и они хотят, чтобы мы его нашли. Но это были не солдаты Вальгарда.
Фейт прерывисто дышала. Она не хотела верить в догадку, мелькнувшую в голове. Какой-то камень. Внезапно Рискиллиас в ножнах на бедре стал тяжелее. Фейт отмахнулась от пугающей мысли. Это было невозможно.
– Тогда кто?
– Поторопись, главная шпионка, – скучающе протянул король.
Времени оставалось мало, но она нуждалась в ответах. И задрожала от нарастающего дурного предчувствия.
– Они остановили нас, когда мы играли в лесу. В полностью черной форме, но…
– Возможно, я переоценил твои способности.
Фейт стиснула зубы от нетерпеливого, насмешливого тона Орлона. Удерживая взгляд мальчика, она выдавила слова прямо из его уст – именно то, что хотел услышать король, и подробное описание его действий после момента встречи. В качестве небольшого утешения она воспользовалась возможностью одурачить короля и утаила информацию о его друзьях и не поделилась его подозрениями о том, что солдаты были не из Вальгарда.
– Очень хорошо, – ехидно произнес король.
Фейт прервала зрительный контакт с мальчиком, чтобы посмотреть на короля. Она наивно надеялась, что он просто желал продемонстрировать свою власть над ней и ее способность управлять даже своим видом. Но этого оказалось недостаточно, и она услышала приказ, который сломил ее и омрачил душу еще до того, как был произнесен:
– А теперь убей его.
Мальчик громко зарыдал. Без поддержки Фейт он обезумел от страха.
Слова снова и снова раздавались у нее в ушах, и казалось, даже время замедлилось. Ей хотелось просить, умолять. Она была готова упасть на колени и смириться с собственной казнью, лишь бы не совершать такой отвратительный, порочный поступок. Орлон проверял, достаточно ли крепко держит поводок; единственное, о чем он мог попросить, что укрепило бы ее преданность и навсегда запечатлелось в душе. Фейт поняла, что ее вызвали сюда с более важной целью, чем демонстрация трюков и повторение сведений, которые он, вероятно, уже получил от другого Ночного странника.
Когда она посмотрела вниз на беспомощного, перепуганного маленького мальчика, обреченного умереть… ее осенило.
Именно она должна сделать это.
– Ваше Величество, не думаю, что приказ должен… – начал Ник в попытке уберечь ее, и Фейт захотелось обнять его за это.
– Как пожелаете, – перебила она, прежде чем он успел спасти ее человечность.
Она почувствовала на себе взгляды всех трех королевских особ, но смотрела только на короля. Не как слуга, а показывая, что ему не сломить ее.
Не сказав больше ни слова, она повернулась к мальчику, который яростно дрожал на холодном мраморе. Он начал молить сохранить ему жизнь, и она заставила себя отстраниться от криков, иначе не смогла бы довести дело до конца.
– И, Фейт, не хочу, чтобы смерть была легкой, – пропел король. – Он должен прочувствовать наказание за измену.
Она впилась ногтями в ладони, упорно борясь с желанием проклясть все последствия и вместо этого убить короля. Он, без сомнения, научился ограждать свой разум от нее, но не считал ее угрозой в замке, полном фейри, и позволял носить меч, как и остальным стражникам. Он не знал, что она наполовину фейри, а безрассудство и ярость побуждали ее вонзить свой клинок ему в грудь.
Короля постигнет участь, которую он заслуживает, но не сегодня.
Фейт не теряла времени и снова проникла в разум мальчика. Она тут же прогнала его страх и заберет боль, когда наступит время.
– Кого ты видел в лесу? – она повторила вопрос, чтобы его жизнь прервалась не напрасно. Можно спасти остальных, прежде чем король доберется до них.
– Я не хочу умирать здесь.
По щекам мальчика потекли слезы, и Фейт едва сдерживала свои, услышав бесконечную печаль в его голосе. Она увела его из холодного чужого зала, заставила фейри исчезнуть, развернув перед глазами изображение его родного дома, наполненного любимыми людьми. Мальчик тут же успокоился, она почувствовала это в его сознании, когда заставила забыть, где он находится и что скоро встретит конец своей трагически короткой жизни.
Хотя ее сердце разрывалось, она приняла свою роль палача только потому, что знала – только она могла даровать ему безболезненную смерть и возможность в последний раз увидеть семью. Она заставила его закричать и упасть на спину, создавая иллюзию пытки. Затем заставила его корчиться и распластаться на полу с криками, которые тошнотворным эхом разносились по залу, только ради удовольствия короля. Но в своем восприятии мальчик был именно там, где заслуживал: совершенно не осознавая своего истинного окружения и не испытывая ни капли боли или страха.
– Кого ты видел? – осторожно спросила она теперь, когда его разум успокоился.
Мальчик мысленно улыбался ей, словно знал, какую милость она ему оказала, оградив от жестокой мучительной смерти, которая была ему уготована.
– Я узнал одного из солдат, так как видел его прежде, – ответил мальчик и посмотрел на образ хрупкой женщины. – Теперь я буду с мамой. Она пришла за мной.
Фейт посмотрела на миниатюрную брюнетку, слишком юную, чтобы у нее отняли жизнь, и поняла, что мальчик знал: все, что он видел, было иллюзией. Ей не удалось найти деталь, которая выдавала бы это. Он был доволен, даже счастлив, и она предположила, что ее ошибка обернулась лучшим утешением. Она показала мальчику не того, кого он потеряет, а ту, с кем воссоединится.
– Это был не Вальгард. Фейри был стражником из Фэрроухолда.
Фейт застыла на месте, не уверенная, что расслышала правильно. Это не могло быть правдой. Все стражники Фэрроухолда подчинялись королю. Зачем ему убивать подданных собственного королевства, если он лично выпытывал у них информацию? Это было совершенно бессмысленно, но она была в голове мальчика и тут же распознала бы ложь.
Он снова посмотрел ей в глаза и показал, кого именно видел в ту ночь. Фейт не узнала фейри, скрывавшего большую часть лица под капюшоном, но запечатлела образ в памяти, параллельно отметив друзей мальчика и надеясь, что их еще не поздно спасти.
– Это больно?
Она была ошеломлена новой информацией и ее возможным значением, но вопрос мальчика оторвал ее от собственных мыслей. Последняя задача, которую ей предстояло выполнить, предстала перед ней. Слова давались с трудом из-за болезненного комка в
