знала, что он другой. Ник был хорошим во всех смыслах этого слова.
Она изменила вопрос:
– Будь ты королем… распорядился бы о его казни?
Лицо Ника исказилось от боли, и на мгновение она пожалела о вопросе, зная, что он отягощен бременем, которое однажды должен будет полностью взвалить на себя. Решениями, которые обязан будет принимать.
– Почему ты спрашиваешь меня об этом?
Чтобы доказать, что права. Знать, что ты не похож на отца. Она не произнесла это вслух. Фейт не завидовала его положению и судьбе королевства, которые свалятся на него, когда он станет королем. Но также не могла представить более честного и справедливого правителя для Хай-Фэрроу.
Она помотала головой:
– Да просто так.
Наступила тишина, и Фейт ожидала, что на этом разговор закончится и Ник просто уйдет. Но он заговорил тихо, словно так его предательское признание могло быть поглощено потрескиванием горящей древесины, на которую они оба смотрели.
– Нет. Не думаю, что поступил бы так.
Глава 10
Фейт
Следующим вечером Фейт переоделась в форму, когда король потребовал ее присутствия в тронном зале. Она нервничала, в одиночестве шагая по коридорам, так как обычно ее не вызывали так поспешно. Ее всегда информировали – или скорее предупреждали – заблаговременно, что королю понадобятся ее способности на очередном собрании.
– Этим зрелищем я смогу насладиться.
Сердце Фейт едва не выпрыгнуло из груди при звуке злобного голоса, преследовавшего ее. Рядом с ней теперь шагал капитан Варис, его лицо сияло садистским наслаждением, и она задрожала при мысли о том, что ждет ее впереди.
Она не часто встречалась с капитаном с тех пор, как поселилась в замке, к его большому неудовольствию, что вместо этого не превратилась в пепел. Она плохо знала распорядок его дня, чтобы намеренно избегать капитана, и задавалась вопросом, позаботился ли Ник о том, чтобы их пути пересекались как можно реже.
– Не найдешь маленьких девочек, которых еще можешь напугать? – спросила она, пряча свой страх.
Он усмехнулся:
– Ты самая забавная из всех.
– В последний раз, когда ты недооценил меня, Варис, то оказался на коленях перед королем, – заявила она, намеренно не называя титула, поскольку знала, как сильно ему нравится слышать свое звание. Было неразумно дразнить медведя, но она не могла отрицать, что это было забавно, даже несмотря на страх.
Не нужно было смотреть на него, чтобы почувствовать волны гнева.
– Посмотрим, как ты покажешь свои способности, когда узнаешь, что король запланировал на этот вечер, – с издевкой произнес он мрачным тоном.
Фейт не успела ответить, когда они завернули за последний угол на пути к тронному залу. Двери были уже широко распахнуты, с каждой стороны как обычно стояли стражи. Они даже не взглянули на нее, когда она прошла мимо и направилась прямо внутрь, не сбавляя шага. Варис держался от нее подальше, пока Фейт шла через большой зал.
Ее пульс участился, когда она окинула взглядом официальную обстановку, и в душу закрался страх. Король гордо восседал на своем троне, в то время как Ник и Тория сидели на своих местах по обе стороны от него. Было только две причины, по которым монархи собирались вместе: для торжественных мероприятий… и суда.
У Фейт кровь застыла в жилах, когда она осмотрела зал и поняла, зачем они собрались. Тут было еще несколько фейри, как мужчин, так и женщин, стоявших по обеим сторонам возле колоннад. Другие члены суда, предположила она. Перед помостом стоял на коленях обезумевший от страха молодой человек. Его рваная одежда и грязный вид смотрелись так неуместно. Обычный юноша, вероятно, не старше двенадцати, и слишком худой, чтобы быть из дома, где его должным образом кормили. Сердце Фейт разбилось при виде этого зрелища. Ей отчаянно хотелось помочь ему, но нужно было вести себя разумно. Если устроить сцену сейчас, это кончится плохо для них обоих, поэтому она прошла мимо человека, даже не взглянув на него, и остановилась перед королем.
– Ваше Величество, – она неохотно поклонилась. В узком кругу она обходилась без поклонов, но знала, что лучше не выказывать свое неуважение перед публикой.
– Выйдите все, кроме стражи, – приказал король.
Шарканье ног и приглушенные голоса разнеслись по залу. Фейт воспользовалась возможностью и бросила взгляд на Ника в поисках намека на объяснение, но он не встретился с ней взглядом. Ее паника только возросла при виде его отведенных глаз и стиснутой челюсти, и она заметила, как побелели костяшки его пальцев, когда он вцепился в стул. Она перевела взгляд на Торию, которая уже виновато смотрела на нее с тревогой, от чего у нее внутри все сжалось.
Когда в зале раздавалось только тихое всхлипывание мальчика, у Фейт зазвенело в ушах. Наконец Орлон заговорил:
– Мальчика обвиняют в сговоре с Вальгардом против его короля.
В горле у Фейт пересохло, и она с трудом сглотнула.
– Звучит так, словно вы уже вынесли свой вердикт, Ваше Величество. Так зачем я здесь? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
На губах короля играла жестокая улыбка, и Фейт пронзил жуткий страх.
– Разве ты не говорила, что можешь вытянуть из моих врагов признание?
Она знала о жестокости и безжалостности короля, но не думала, что он получает удовольствие от таких безумных развлечений. Нет – не как капитан Варис, который наслаждался подобными играми. Но у нее не оставалось выбора, кроме как подыграть ему. Было бы неразумно задавать вопросы.
На ее лице застыла маска бесстрастной уверенности.
– Очень хорошо. – Она повернулась, и заключенный тут же молча встретился с ней взглядом, отчаянно взывая к единственному человеку в зале. Его надежда была лишней, поскольку он понятия не имел, кто она такая и что собирается делать, отчего ее охватило невиданное чувство вины. Фейт отбросила свои собственные ужасные чувства в сторону и нырнула в его разум, прежде чем успела передумать.
Его эмоции захлестнули ее. И ей потребовалась вся сила воли, чтобы скрыть их. В нем было столько страха, что Фейт сжала кулаки и стиснула зубы, сдерживая слезы. Хотя она не была уверена, от ее злости или его ужаса, но сердце забилось быстрее. Она попыталась сосредоточиться и найти нужную королю информацию, но это было непросто, поскольку все мысли и эмоции мальчика перемешались.
Поэтому она прогнала его страх.
Он заметно расслабился, и его разум достаточно успокоился, чтобы она могла ориентироваться.
– Я не причиню тебе боль, – сказала она в его голове, и его глаза расширились. –
