слезу.
– Малышка… – шепчет она. – Какая красавица! Копия Василисы! Да и от Тиграна что‑то есть…
Голос у неё звенит, словно колокольчик.
– Можно я её возьму? – мама спрашивает с осторожностью, будто боится отказа.
– Да, конечно, – отвечаю я. Разве я могу ей отказать?
Мама берёт Лею на руки, на её лице появляется такое облегчение, такое искреннее счастье, что я сама невольно улыбаюсь. Даже несмотря на дыру внутри. Лея тихо сопит, потом что‑то бормочет во сне, и мама замирает, словно держит самое хрупкое сокровище в мире.
Подходит отец.
Он выглядит старше, чем я его помню. Взгляд виноватый, осторожный. Такой, будто он действительно осознал свои ошибки.
– Я рад, что ты вернулась, – тихо говорит он и обнимает меня. «Меня заставили вернуться…» – так и норовит сорваться с языка, но я молчу.
– Прости меня, – добавляет он следом, едва слышно.
Смотрю на него пристально и медленно качаю головой. Плевать на прошлые обиды, родители есть родители. Наверное, и с моей стороны было глупо избегать общения и игнорировать их столько времени. Я ведь вижу, как сильно они переживали.
Отец берёт Лею на руки следом за мамой. И на его лице появляется безмятежная, искренняя улыбка. Лея звонко люлюкает, размахивая крохотными ручками, и родители смеются: легко, по‑настоящему.
– Здравствуй, внучка, – приветствует её отец. – Я твой дедушка. А это – твоя бабушка.
Я смотрю на них и чувствую странное тепло. Болезненное, щемящее, но все же настоящее.
Пока родители заняты малышкой, Тигран незаметно подходит ко мне ближе. Наклоняется и бросает прямо в ухо:
– Ну как?
– Надо было предупредить меня, – рычу я тихо.
Он снова сделал по‑своему. Даже не удосужился спросить, хотела ли я этой встречи. В этом весь Тигран, я даже не удивляюсь.
– Я знал, что ты найдёшь миллион причин для отказа, – спокойно отвечает он. – Но согласись, видеть своих родителей такими счастливыми – приятно. Они правда очень скучали по тебе.
Я сжимаю губы.
Да, чёрт возьми. Наверное, он прав.
Я почти перестаю на него злиться. И в такой близости вдруг замечаю шрам на его лице. Издалека он не так сильно бросался в глаза, а сейчас выглядит иначе. Если раньше шрам не казался мне таким угрожающим, то теперь становится немного не по себе.
Что же с ним случилось? Хочется спросить. Очень. Но я решаю оставить этот вопрос на потом.
– Дорогие гости, – Тигран отстраняется и произносит громко. – Стол накрыт. Давайте поужинаем?
Родители тут же переводят на него внимание.
– Да, конечно, – улыбается мама. – Если Василиса не против.
И вот тут Тигран смотрит на меня вопросительно. Мол, ты же не против? Что ж, спасибо за право выбора, хотя он прекрасно знает мой ответ.
– Я не против, – отвечаю почти сразу же. Мы проходим в столовую.
Дом Тиграна поражает. Он большой, современный, с высокими потолками, панорамными окнами и холодной, выверенной роскошью. Светлые стены, стекло, металл, дерево. Всё идеально, ни так чуждо и непривычно одновременно.
Я сажусь за стол, и рядом, словно по щелчку пальцев, появляется стульчик для кормления. Я невольно хмыкаю.
Да уж, Тигран и правда подготовился.
Стол ломится от изысканных блюд: мясо, рыба, салаты, соусы, фрукты. В стороне стоит штат прислуги, молчаливый и выстроенный, как по линейке.
Тигран садится рядом со мной. Я вдруг понимаю, насколько сильно проголодалась с дороги. Желудок предательски сжимается.
Тигран встаёт, поднимая бокал с напитком вверх.
– С возвращением, Василиса, – произносит он торжественно. – Добро пожаловать домой.
Я оглядываюсь вокруг: большой дом, чужие стены и слишком много вопросов…
Я пока не уверена, что это место станет моим домом. Совсем не уверена.
Глава 25
Василиса
Мы сидим за большим обеденным столом в новом доме, и мне до сих пор немного не по себе от мысли, что всё это – теперь моя реальность. Всё это выглядит правильно, почти идеально. Слишком идеально для моей жизни.
Родители сидят напротив меня: мама держит спину ровно, но я вижу, как напряжены её плечи. Отец смотрит внимательно, цепко, будто пытается рассмотреть во мне ту самую девочку, которая когда‑то ушла и не оглянулась.
Тигран сидит сбоку, молчаливый, собранный, будто это деловой ужин, а не встреча семьи. Иногда он бросает на меня быстрые взгляды: короткие, нечитаемые.
– Где ты жила всё это время? – первым задаёт вопрос отец, откладывая приборы.
Я не удивляюсь, ведь этот вопрос был неизбежен.
– Снимала комнату у женщины, – отвечаю спокойно. – Ничего особенного.
Она… Помогала мне с дочкой.
На лицах обоих родителей мелькает тень вины.
– А работала где? – подключается мама, стараясь говорить буднично, но голос всё равно чуть напряжён.
Я делаю вдох. Какой смысл скрывать правду? Она всё равно всплывёт.
– Я работала певицей в ночном клубе.
На мгновение за столом повисает тишина. Вижу, как родители переглядываются, едва заметно, но этого достаточно. Удивление мелькает в их глазах, но они быстро берут себя в руки. Ни осуждения, ни упрёка, только растерянность.
Конечно, они не ожидали такого. Их избалованная, «правильная» дочь, и ночной клуб. Я почти физически чувствую, как рушится картинка, которую они все эти месяцы строили в голове.
– Я всегда знала, что у тебя талант, – первой оживает мама, натягивая улыбку.
– У Василисы чудесный голос, – неожиданно добавляет Тигран. – Я был очарован.
Он произносит это спокойно, но с какой‑то странной, загадочной улыбкой. Я невольно смущаюсь. Почему‑то похвала из его уст задевает сильнее, чем должна. Я отвожу взгляд, переключаюсь на Лею, аккуратно вытираю ей рот салфеткой, лишь бы занять руки и не выдать этого волнения.
– Спасибо, – едва слышно отвечаю я.
– Нам жаль, что ты осталась одна… Без помощи, – вдруг произносит мама. – Точнее, та женщина… Мы благодарны ей, что не оставила тебя одну.
Её голос дрожит, в нём столько вины, что мне становится не по себе.
– Мам, не стоит, – мягко перебиваю я. – Я не злюсь на вас. Это было моё решение. И я ни о чём не жалею.
Это правда. Боль была, да. Но сожаления будто бы больше нет.
– Да, конечно… – судорожно отвечает она, пытаясь чем-то занять руки. – Просто… После твоего ухода и той аварии мы будто выпали из жизни…
Я замираю.
Чувствую, как воздух вокруг меня сгущается. Я даже не сразу понимаю, что именно зацепило: слово или интонация. Но в тот же миг замечаю, как напрягается Тигран. Его плечи каменеют, на челюстях проступают желваки.
– Какая авария? – почти шёпотом спрашиваю я.
По телу мгновенно пробегает дрожь. Я вдруг ясно понимаю, что это Тигран
