я жив. А это значит, что готов продолжить поиски.
Потому что если я прошёл через этот ад и остался здесь: значит, не зря. Значит, у меня ещё есть шанс найти Василису. Или хотя бы перестать умирать каждый день без неё.
– Тигран, я жду, – Василиса напоминает о себе и своим голосом вырывает меня из прошлого, будто резко дёргает за канат, возвращая в реальность.
Я моргаю, делаю неглубокий вдох, собирая мысли в кучу. Слова даются тяжело, будто каждое из них нужно вытолкнуть наружу через плотный ком в груди.
– Да, я попал в серьёзную аварию, – говорю медленно, не отводя от неё взгляда. – Всё это время… приходил в себя.
Я замечаю, как её глаза тревожно расширяются, как она едва заметно замирает. Значит, ей не всё равно. Задело. И эта её реакция бьёт куда сильнее любых слов. Значит, я для неё всё ещё что‑то значу.
– Если бы не стечение обстоятельств, – продолжаю уже тише. – Поверь, Василиса, я бы нашёл тебя гораздо раньше.
Глава 27
Василиса
Рассказ Тиграна звучит ровно, слишком спокойно для того, о чём он говорит. Будто он пересказывает не свою жизнь, а чужую историю, услышанную вскользь. А во мне с каждым его словом поднимается тихий ужас.
Он говорит об аварии без подробностей, но их и не нужно. Достаточно отдельных фраз, пауз, взгляда в сторону. О том, как всё произошло внезапно. Как в машину въехал грузовик, как её повело в сторону. Как темнота накрыла резко, без предупреждения. У меня по коже пробегают холодные и цепкие мурашки. Я слушаю его, и вдруг отчётливо понимаю: Тигран мог погибнуть. Просто не выжить.
И эта мысль бьёт под дых так, что на секунду становится трудно дышать. Потому что если бы он погиб… Лея осталась бы без отца навсегда. Маленькая, упрямая, так похожая на него. А я… Я бы больше никогда его не увидела.
Никогда.
Почему‑то именно это осознание приводит меня в настоящий ужас. Сердце болезненно сжимается, будто я только что заглянула туда, куда не хотела.
Я ведь сбежала, уехала из города, будучи уверенная в том, что никогда сюда не вернусь. Пряталась от Тиграна, как от собственной тени. Всеми фибрами души желала больше никогда с ним не сталкиваться. Убеждала себя, что так будет лучше, спокойнее и безопаснее.
А сейчас сижу напротив него и понимаю, как же я ошибалась. Одна только мысль о том, что всё могло закончиться иначе, заставляет меня чувствовать слабость в коленях. Мне тяжело дышать, едва я представляю, через что ему пришлось пройти.
Боль. Реанимация. Неизвестность. И при этом, Тигран все равно продолжал меня искать.
Зачем?
Что это может означать? Этот вопрос зудит где‑то под кожей, не даёт покоя. Я смотрю на его руки, на шрам и чувствую, как внутри всё переворачивается.
– Где же была… твоя девушка? Та самая? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не сбивался.
Мне действительно важно это знать. Не из ревности, нет. Скорее из желания понять: почему он здесь один.
Тигран спокойно пожимает плечами.
– Она… исчезла, – говорит он таким будничным тоном, будто речь идёт о чём‑то совершенно незначительном. – Как и все остальные, узнав о том, что со мной случилось. В начале врачи давали неутешительные прогнозы.
Мне становится больно. Не за себя, а за него. Резко сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. И вдруг понимаю, что глаза предательски щиплет, так не вовремя. Я не хочу, чтобы Тигран это увидел.
Поэтому опускаю взгляд, делая вид, что рассматриваю пол, собственные пальцы, что угодно, лишь бы не смотреть на него сейчас.
– Знаешь, – продолжает Тигран после короткой паузы. – У меня было много времени всё переосмыслить. Посмотреть на жизнь под другим углом. Понять, кто есть кто. Кто друг, кто враг… а кто так, мимо проходил.
Он говорит задумчиво, глядя куда‑то в сторону, но мне кажется, что каждое слово адресовано именно мне. Я украдкой смахиваю слёзы и с усилием выдыхаю:
– Я рада, что всё обошлось.
Фраза звучит сухо, почти официально, но внутри меня творится буря. Тигран переводит взгляд на меня. Прямо, в упор. Так, будто пытается заглянуть мне в голову, прочитать мысли, которые я сама боюсь сформулировать.
Мне становится не по себе, и я не выдерживаю: отвожу взгляд, будто он может прожечь меня насквозь, если я задержусь ещё хоть на секунду. А потом и вовсе будто сбегаю, действуя на автомате, не успевая обдумать ни шага, ни слова.
– Спокойной ночи, – бросаю едва слышно, почти шёпотом, и поднимаюсь, направляясь к лестнице.
Сердце колотится слишком быстро, так, словно я не просто ухожу, а спасаюсь бегством. Я иду, потом почти бегу, чувствуя, как подрагивают ноги, как предательски слабеют колени. Мне кажется, если остановлюсь, то просто не выдержу.
– Спокойной ночи, Василиса, – доносится мне вслед.
Голос Тиграна спокойный, даже чуть тёплый. В нём нет упрёка, нет злости, нет напряжения. И именно от этого становится только хуже. От этой мягкости, от этой неожиданной простоты у меня сжимается грудь, и дыхание сбивается окончательно.
Залетаю в комнату, захлопываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной, будто она может удержать меня от всего мира сразу. Несколько секунд просто стою, не двигаясь, тяжело дыша, стараясь привести себя в норму. Воздуха не хватает, будто в груди слишком много всего одновременно: мыслей, чувств, воспоминаний, страхов. Они давят, накрывают, не дают сосредоточиться ни на чём одном.
Иду в ванную на ватных ногах, включаю свет, открываю кран. Умываюсь прохладной водой, подставляя лицо под струю, словно надеюсь, что она смоет всё лишнее. Вода стекает по щекам, и я не сразу понимаю, это действительно вода или всё‑таки слёзы, которые я так старательно сдерживала весь вечер.
Поднимаю взгляд и смотрю на своё отражение. Девушка в зеркале кажется мне незнакомой. В глазах… что‑то новое. Растерянность. И ещё… страх. Но не тот, прежний, к которому я давно привыкла. Этот глубже, тише и опаснее. Страх не перед Тиграном, а перед тем, что я начинаю чувствовать.
Я понимаю: во мне что‑то изменилось. Что‑то щёлкнуло, встало на место или, наоборот, окончательно сдвинулось. Будто прошлое, которым я жила и за которое держалась, перестало существовать в прежнем виде. Будто оно рассыпалось, оставив после себя пустоту и вопросы.
Будто я впервые за долгое время по‑настоящему посмотрела на Тиграна.
И наконец увидела в нём не чудовище. А человека.
Глава 28
Василиса
На следующий день пробуждаюсь медленно, не сразу. Как
